Страница 24 из 66
Глава 10.
День в офисе выдался сумасшедшим, но едва я переступил порог собственного пентхауса, как понял: настоящий филиал ада ждал меня именно здесь. Не успел я скинуть пиджак в прихожей, как из гостиной с заломными руками вылетела Калерия. Её лицо было заплаканным, тушь слегка размазана, а голос дрожал от притворной, театральной истерики.
— Маркуша! Слава богу, ты вернулся! — она буквально попыталась повиснуть на моей шее, обдав меня шлейфом приторных духов, но я жестко перехватил её за плечи, удерживая на расстоянии.
— Это невыносимо! Твоя новая няня — чудовище! Она сумасшедшая! Она ходила за мной по гостиной с телефоном, снимала меня на видео, угрожала какими-то уголовными статьями и скрытыми камерами! Она довела Эмилию до слез, настроила ребенка против меня и кричала, что вышвырнет меня на улицу! Выгони её, Марк, умоляю!
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как к вискам подступает знакомая, пульсирующая боль. Утомление от присутствия Калерии в моем доме уже зашкаливало за все мыслимые пределы.
— Калерия, прекрати визжать, — холодно отрезал я, проходя в гостиную.
— Ангелина Валерьевна, зайдите в мой кабинет. Сейчас же.
Лина вышла из детской через минуту. На ней были её привычные серые спортивные штаны, свободная футболка, а волосы были завязаны в растрепанный узел. В её карих глазах цвета крепкого чая не было ни капли страха или вины. Только чистая, леденящая гордость. Она вошла в кабинет вслед за мной, аккуратно прикрыв дверь, и остановилась у края моего массивного дубового стола.
— Я слушаю вас, Марк Александрович, — спокойно произнесла она, засунув руки в карманы брюк.
— Калерия утверждает, что ты угрожала ей скрытыми камерами и снимала её на телефон, — я сел в кресло, скрестив пальцы в замок и уставившись на неё тяжелым, давящим взглядом «строгого босса». — У тебя есть объяснения?
Вместо оправданий Лина просто достала из кармана свой старенький смартфон, разблокировала экран и молча положила его передо мной на стол.
— Посмотрите видео, Марк Александрович, — абсолютно ровным, профессиональным тоном юриста произнесла она.
— Там зафиксирован факт порчи вашего имущества гостьей и её котом, а также прямые оскорбления в мой адрес с требованием убирать за ней грязные вещи, так как я «прислуга». Я зафиксировала доказательства умышленного нанесения материального ущерба. А насчет скрытых камер… я просто блефовала, чтобы заставить её прекратить погром. Но, судя по её реакции, блеф удался.
Я нажал на «плей». С экрана смартфона донесся визгливый, высокомерный голос Калерии, которая нагло требовала от Лины убрать разлитый йогурт, швыряла подушки и называла её «лимитой», пока её сфинкс усердно драл когтями мое дизайнерское кресло.
Я смотрел на экран, и внутри меня бушевал сложный коктейль из дикой злости на обнаглевшую родственницу и… колоссального, лавинообразного восторга от Ангелины. Эта веснушчатая девчонка снова элегантно, без единого крика, переиграла мою шёлковую змею на юридическом поле. Она не побежала плакаться мне в трубку, не устроила базарную склоку. Она просто включила камеру, зафиксировала факты и защитила мой дом и покой моей дочери, превратив уборку для Эми в игру. В её карих глазах горел такой мощный, притягательный интеллект, что моё суровое сердце в очередной раз признало её полную, безоговорочную победу.
Я заблокировал телефон и пододвинул его обратно к Лине. Мой взгляд потемнел, приобретая опасную, собственническую мягкость.
— Ты всё сделала правильно, Веснушкина, — тихо, с легкой хрипотцой произнес я, глядя прямо в её чайные глаза. От неё снова пахло мятой и уютом. — Камеры скрытого видеонаблюдения в гостиной действительно стоят. И я лично пересмотрю полную запись. Калерия получит то, что заслужила. Иди отдыхать. И спасибо… за дом.
Лина судорожно сглотнула, на её щеках на секунду проступил густой пунцовый румянец, но она упрямо вскинула подбородок, забрала телефон и быстро вышла из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Я остался один, выстраивая в голове очень жесткий план. Я больше не позволю никому нападать на мою «Мисс Веснушку» на моей территории.
Часы в гостиной пробили половину двенадцатого ночи. Пентхаус погрузился в глухую, тяжелую темноту. Я сидел в своей спальне на краю огромной кровати в одних серых спортивных брюках, изучая на планшете отчеты по застройке нового квартала.
Вдруг тихий щелчок дверного замка заставил меня мгновенно подобраться.
Дверь моей спальни медленно приоткрылась, и в комнату скользнула тонкая женская фигура. Это была Калерия. Но на этот раз её «театр» перешел в финальную, самую отчаянную стадию. На ней был тончайший, абсолютно прозрачный черный шелковый пеньюар, который практически ничего не скрывал. Её волосы были распущены по плечам, а на губах играла заискивающая, хищная улыбка. В руках она держала два бокала с янтарным виски.
— Маркуша… ты всё еще не спишь? — приторно, интимным шепотом пропела она, покачивая бедрами и медленно приближаясь к моей кровати. Тонкий шелк скользил по её ногам, а в глазах горело голодное, расчетливое желание во что бы то ни стало соблазнить меня прямо здесь, закрепив свои права на этот пентхаус.
— Я видела свет под твоей дверью… Подумала, что тебе одиноко. Давай забудем дневные глупости. Эта дура-няня просто не понимает, что мы с тобой — одна семья. Расслабься, дорогой…
Она наклонилась ко мне слишком близко, пытаясь поставить бокалы на тумбочку и одновременно провести ладонью по моему обнаженному плечу. Её приторные духи буквально забивали легкие, вызывая у меня дикую волну брезгливости и глухого, яростного отвращения. На мгновение перед глазами встал образ Лины — чистой, гордой, пахнущей мятой, которая отчаянно выстраивала со мной черту субординации, защищая свою независимость. И контраст между ними был монументальным.
Я среагировал жестко и мгновенно.
Я резко перехватил руку Калерии за запястье в паре сантиметров от своего плеча. Мои пальцы сжались на её коже стальными тисками. Бокал в её руке опасно звякнул, виски выплеснулся на ковер. Я рванул её руку вниз, заставляя Калерию согнуть колени и испуганно уставиться на меня.
Я поднялся во весь рост, нависая над ней всей своей мощной, обнаженной массой. Мои челюсти были плотно сжаты, а серые глаза превратились в два куска обжигающего, смертоносного льда. Калерия в ту же секунду растеряла всю свою соблазнительную спесь, её дыхание перехватило от чистокровного мужского страха.