Страница 47 из 76
— Этот ветер старше твоих войн. Он пришел, когда ты был мальчиком. Ночь, дым, закрытая дверь. Ты бил по ней руками, но открыть не смог.
Рыжий резко выпрямился.
— Хватит.
— Ты ушел от той двери, но в тишине снова слышишь этот стук. Потому и балагуришь, лишь бы его заглушить.
— Откуда знаешь?
— Я не знаю. Только слышу твой ветер.
Рыжий отвернулся к огню.
— И как его угомонить?
— Найди человека, перед которым не станешь смеяться, когда тебе страшно. Расскажи ему о той двери.
— И ветер утихнет?
— Не сразу. До тех пор, пока дверь из прошлого не откроется.
Пасса перевел взгляд на меня.
Я достал две приисковые пломбы и мешок с клеймом изыскательской партии, выложил перед ним. Потом развязал принесенный Киле сверток.
Пасса взял корень женьшеня и провел пальцами по тонким отросткам.
— Корень жизни — дар тайги. Раньше корневщики брали зрелый корень. Семена возвращали земле, молодые растения не трогали. Теперь чужие выкапывают все. Корень идет за реку.
Он указал на мешочек с золотым песком.
— Желтый металл идет той же тропой. Вместе с ним идут железо и вещи людей, которые измеряют землю для большой дороги.
— Почему имущество изыскателей оказалось у контрабандистов?
— Этого тайга пока не сказала.
Старик прикрыл глаза.
— Железная дорога притягивает не только тех, кто хочет строить. Она привлекает тех, кто хочет ею воспользоваться, и тех, кто хочет остановить. Тропа стала общей для плохих людей. Много крови может пролиться. Если ее не закрыть, беда придет и к гольдам, и к казакам. Дорога через тайгу будет длинной, а тень у нее еще длиннее.
Он раскурил трубку и продолжил:
— Двое идут быстро, но далеко вдвоем не уйдут. Третьего им даст тайга. Когда три следа сойдутся, путь станет крепким.
— Опять загадки, дедушка? — спросил я.
— Нас и двоих прокормить непросто, а вы уже третьего нам сосватали, — попытался отшутиться Семен.
— Он давно рядом, — продолжил Пасса. — Просто вы еще не смотрели в одну сторону.
Гасян затих только за полночь. Мы с Семеном расположились в де Ильки. Анда улегся у двери, положив морду на лапы. Албазова устроили в другом жилище вместе с почетными гостями.
Я уже собирался спать, когда Илька тихо вошел.
— Вставайте. Поговорить надо.
— Сейчас? — недовольно пробормотал Рыжий. — А утром нельзя?
— Нельзя.
Мы оделись и вышли. Илька повел нас за пределы гасяна, к подножию сопки. Анда двинулся следом, но побратим коротко сказал что-то по-гольдски, и тигр сел у тропы.
— Ишь ты, понимает, — прошептал Семен.
Возле старого сарая Илька остановился, несколько мгновений прислушивался, затем достал из-за пояса неприметную бутылочку.
— Что это, Илька?
— Микстура от морской болезни. По рецепту доктора Смирнова.
Я сразу вспомнил аптеку Сулеймана аль-Фахри в Адене и условный пароль дяди.
— Главное, чтобы был имбирь, — ответил я.
Илька едва заметно кивнул и убрал склянку.
— Что за микстура? — Семен перевел взгляд с него на меня.
— Проверочная фраза. Продолжай, Илька.
— После «Раздольного» меня доставили в Хабаровку. Допрашивали по делу катера. Капитан Сапожников и купец Фролов за меня поручились. Все это правда.
— А дальше?
— После официального допроса со мной говорили другие люди. Они знали про хунхузов, мой гасян, языки и то, как я хожу по тайге. Предложили службу.
— Какую?
— Следить за переходами через Уссури. Сообщать о хунхузах, контрабандистах и чужих людях.
Я вспомнил, как Илька приносил точные сведения и появлялся именно тогда, когда был нужен. Слова Пассы о третьем следе уже не казались загадкой.
Гольд посмотрел сперва на меня, потом на Семена.
— Ваш третий — я. Позывной Тайга.