Страница 34 из 76
Лончаково взревело. Любаша захлопала, и Сашка, заглядевшись на невесту, едва не забыл вернуться на середину.
Козловские ответили стремительно. Их Митька подхватил мяч у самой земли, ушел от Олега, прорвался между Истоминым и Зиминым и передал Косте. Тот врезался в нашу линию, протащил на плечах Гришку Найденова и рухнул за чертой.
— Один — один! — взревели станичники.
Митька прошел мимо меня, ухмыляясь:
— Чего, Абиссинец? Не все тебе языком молоть?
— Играй, пока дают.
Дальше поле подраскисло, мы перемазались с ног до головы. Бортеньев получил плечом в грудь, но от замены отказался. Медведовского дважды укладывали в грязь, и оба раза он поднимался и снова лез в борьбу.
Я заметил, что козловские слишком стянулись к Прохору, ожидая очередной передачи через него.
— Саня! — крикнул я и показал на дальний край.
Меренский увел за собой двоих. Прохор отдал мяч мне, я сделал несколько шагов и бросил назад Олегу. Брат проскочил по освободившейся середине и взял второй город.
Козловские сравняли счет длинной передачей. Их крайний поймал килу у самой линии, а Меренский поскользнулся и не успел тому помешать.
— Два — два!
Последний город решал все.
Мы вернулись к середине поля, тяжело дыша, от нас валил пар.
— Илюха, держи Костю, — скомандовал Прохор. — Андрей, следи за Митькой. Саня — твой левый край. Играем, братцы!
Эпов бросил мяч.
Кила несколько раз исчезала под ногами, пока козловский Митька не вырвался вперед. Я догнал его, ударил ладонью снизу по мячу, и тот взлетел из рук к Мельникову. Прохор поймал его на лету, отдал Бортеньеву, а Илюха, приняв на себя двоих, вернул мне.
Я перебросил мяч через головы Меренскому. Сашка поймал на краю, но поскользнулся, и кила выпала. К ней первым метнулся Митька, однако Медведовский нырнул в грязь и кончиками пальцев вытолкнул мяч за его спину. Олег подхватил и бросил Прохору.
Козловские стянулись к нему почти у самой черты. Прохор сделал вид, что пойдет напролом, и в последний миг снова отдал Меренскому.
Сашка вошел в город почти без сопротивления.
— Три — два! Лончаково победило! — объявил Эпов.
Наши взревели.
Меренского подхватили на руки и понесли к столам. Любаша смеялась, а Игнат Олегович поглаживал усы и одобрительно смотрел на будущего зятя.
Костя подошел к нам, переводя дыхание.
— Славная игра у нас вышла.
— Славная, — согласился Прохор и по-дружески хлопнул его по плечу.
Митька стоял рядом мрачнее тучи.
— Еще сыграем.
— Обязательно, — улыбнулся я.
Мы переоделись в сухое и уселись за столы. На блюдах лежали круглики с рыбой, с капустой и грибами, соленая кета и блины. Рядом стояли миски с красной икрой, мед, узвар и горячий чай. Старики обстоятельно разбирали спорные моменты.
Олег выставил свою молодую медовуху. Крестный снял пробу, подержал во рту и одобрительно кивнул:
— Вот теперь другое дело.
— Я же говорил, — просиял Олег.
Меренский сидел рядом с Любашей. Игнат Олегович позволял им разговаривать, но время от времени поглядывал на молодых.
Я подсел к Сашке.
— Ну что, жених, не опозорился нынче?
— Сам же все видел. Любаша сказала, что я лучший на поле.
— А то. Знай наших!
Со стороны реки донесся протяжный гудок. Народ у столов притих. За лесистым мысом показался дым, а затем и нос «Сунгачи».
— Пароход по расписанию только послезавтра должен быть, — заметил Прохор.
К берегу направились караульные. Минюхин позвал меня с Мельниковым:
— Андрей, Прохор, подсобите, народ сейчас с поля рванет к пристани, а у нас проверка пассажиров.
Пароход причалил, загремели сходни. На берег сошли два купца, женщина с ребенком, чиновник в пыльном сюртуке, несколько мастеровых и один рыжий улыбающийся кубанец.