Страница 99 из 168
Территория парка не сильно увеличивала мои шансы спрятаться. Деревья уже стояли «голыми», глубокий снег между ними не давал шансов убежать в лесок незаметно, радовало лишь то, что адепты вытоптали аллею, так что моих следов практически не было видно. Нырнув в тень, я взобралась на широкую ветку и затаилась, поджидая некроманта. Когда он появился, пытаясь найти меня сканирующим заклинанием, я просто прыгнула сверху, выходя из межмирового пространства.
Мы оба упали в сугроб: я сверху, Корин - снизу.
- Что-то ты легко поймался, - заметила я, улыбаясь.
Тенебрей лежал, раскинув руки, и смотрел на меня. Не сопротивлялся, молчал и не делал попыток встать или скинуть с себя. Так продлилось целую минуту, от чего я вдруг остро почувствовала всю неуместность ситуации. Я попыталась встать и заёрзала, упираясь руками в перчатках в снег. Но Корин остановил меня, придержав за талию.
- Сколько ты можешь сейчас находиться в тени? – спросил он.
Я задумалась. Межмирье по-прежнему тянуло из меня резерв, но двигаться в нем мне было чуть легче, чем раньше, потому и перемещалась я в нем быстрей, а значит, я действительно провела чуть больше положенного, пока залазила на дерево.
- Не знаю, может, минут пять, - ответила я честно.
Тенебрей промолчал, продолжая внимательно меня изучать, будто видел в первый раз.
- Что? – задала я вопрос, смущенная его вниманием.
- Ты чудесная, Лея, - услышала я ответ, и мои брови взлетели вверх. С чего вдруг он решил сделать мне такой комплимент? Не от того ли, что произошло утром? Не думала я услышать такое сейчас.
- Почему? – задала я вопрос.
- Потому что ты – это ты, - улыбнулся Корин. – Такая, какая есть.
- Потому что обливаюсь водой и ругаюсь по утрам? – не смогла промолчать я.
- И поэтому тоже, - кивнул он.
Наш разговор был больше похож на обычный флирт, какой-то по-детски наивный и простой.
- А расскажи-ка мне лучше, что было вчера, - прищурив глаза, решилась я поинтересоваться. – Про рауты Истеда я кое-что слышала. Там много было… женщин?
Тенебрей, услышав это, рассмеялся и, перекатившись, подмял меня в снег, оказавшись сверху, продолжая хохотать.
- Знаешь, ты всё же истинная девушка. Ответ ты и сама знаешь. Были, - подтвердил он. - Только девушки могут других девушек назвать «женщинами». Вроде и не оскорбление, но явное пренебрежение выражается одним словом.
Я не разделяла его веселья, хотя опровергать его слова не стала. Во мне сейчас проснулась легкая ревность, норовившая высказать свое недовольство от его нахождения целый вечер в кругу потенциальных соперниц. Надо полагать, в весьма большом кругу.
- А что я не правильно сказала? – вопросительно подняла я бровь. – Девушками называть тех, кто кидается на чужих мужчин и лезет целоваться в первое же знакомство, я не могу. А вокруг тебя вчера много было таких «девушек»?
- Много, - согласился Тенебрей, довольно улыбаясь. – Только мне они безразличны. У меня есть ты.
От этого стало тепло и приятно на душе.
- Почему ты был не с Томом? – спокойнее спросила я.
- Стомиан не играет в карты, - улыбнулся мне жених. – Он слишком честный и проигрывает. Мы его как-то пытались научить. Сама понимаешь, аристократы играют на не маленькие суммы, проиграться можно весьма крупно.
- И сколько ты проиграл? – поинтересовалась я.
- Я не проигрываю, Лея. Меня отец учил.
- Твой отец поощрял карточные игры?
- Карточные игры развивают логику и хитрость, - ответил мне серьезно Тенебрей. – В картах главное – знание людей. А это то, что отец считал главным. Он не поощрял это занятие, но в нашем обществе не играть практически невозможно, иначе тебя будут считать трусом. Потому он и учил меня, чтоб я не увлекся и понимал, с чем имею дело и чего можно ожидать.
В который раз я убеждалась, что у Корина был весьма интересный родитель. И отчего мой дядя с ним не сошёлся? Я помнила, как агрессивно он отнесся к новости, что именно имя Тенебрея появилось в моем договоре на помолвку.
Тем временем Корин склонился ко мне, целуя в губы. И мысли покинули мою голову окончательно. И пусть мы сейчас валялись в сугробе и лежали на холодном снегу в парке, мне не было холодно или дискомфортно. Ранним утром здесь все равно никого не было. Наоборот, хотелось, чтоб утро никогда не заканчивалось.
- Я тебе поддался, - произнес Тенебрей, разрывая поцелуй. – Играем дальше?
Я же возмутилась:
- Неправда! Ты не мог меня ощутить в подпространстве!
- Я тебя всегда ощущаю. Я не засек тебя, это правда, но ощущал, что ты рядом.
Он встал, рывком поднимая меня за руку.
- Правила те же: две минуты форы, - напомнил он.
Я стартовала, окрыленная хорошим настроением. И, сворачивая на дорожку к озеру, врезалась в чью-то грудь. Ойкнув, я попыталась отскочить, но мне не дали, сомкнув руки за спиной. Подняв взгляд, я встретилась со знакомыми красными глазами.
- Осторожнее надо быть, Лея, - произнес Ризгас. – Это что, новый вид тренировок – валяться в снегу в объятьях парней и целоваться?
Сказано это было так, что мне стало стыдно и ужасно неловко за свое поведение. И я почувствовала себя какой-то «падшей женщиной».
- Отпусти её, Аранэль, - услышали мы следом угрожающий голос. – Тебя не касаются наши отношения. Ты не имеешь никакого права что-то говорить Лейяне по этому поводу.
Сейчас я была очень рада тому, что Тенебрей за меня заступился, ибо оправдываться в этом случае было для меня хуже, чем сам факт того, что Аранэль стал свидетелем нашего дурачества. Я легко освободилась из объятий дроу и, отступив, прижалась к Корину, моментально обнявшему меня. Да сколько можно вести эту «войну»? Аранэль действительно перегибал палку и сам напрашивался на ссору.
Мука пробежала по лицу дроу. Не желая этого видеть, я спряталась, уткнувшись в грудь некроманта.
- Ясно, - прошипел Ризгас. – Не до конца ты его знаешь, Лея.
По шагам я поняла, что Аранэль ушёл.
- Идем завтракать к гоблинам? – предложил Корин. – Ризгас все настроение испортил.
С ним я была полностью согласна. Видеть никого сейчас не хотелось. Меня будто грязью облили. Да, я сама была виновата, нечего было целоваться на улице. Но, в конце-то концов! У нас в академии в укромных нишах можно было увидеть сцены и похуже, и мало кого это смущало. От взрослеющих магов, находящихся не под присмотром строгих родителей, много не ждали. Магистры даже замечания особо не делали, понимая их бессмысленность, и вмешивались только в особо вопиющих случаях.
…