Страница 68 из 168
Кладбище не было закрытым, как Цимерийское, и не было таким привилегированным, как городское, что мы посещали с Тенебреем. Элдрин успел рассказать, что здесь хоронят в основном несостоятельных и малоимущих горожан, а так же жителей ближайших пригородных поселков, у кого недостаточно денег, чтобы выкупить участок земли на городском «элитном» погосте. Ритуал упокоения таких существ, за который тоже нужно было платить, проводили не храмовники и дипломированные некроманты, а бесплатно адепты академии, чтобы мертвецы не поднялись и не стали зомби или другой нежитью похуже. Для нищих это был единственный выход упокоить несчастного родственника законно.
Однако не исключено было, что ради практики мертвеца «поднимут», отработают привязку к хозяину, и только потом снова упокоят и захоронят. Многие обыватели соглашались на это, даже зная о том, что ждёт их мертвого родственника. Адепты-некроманты же нарабатывали необходимую практику.
Мы пошли вглубь кладбища, сопровождаемые тяжёлыми взглядами группы магов, хмуро ожидавших преподавателя у забора. Одетые в тёмные академические плащи, студенты кутались и ёжились от холода, смотря на нас красными от недосыпа глазами, и нагоняя жути больше, чем сам погост и его атмосфера.
Некромантия считалась непопулярным направлением магии. Магов этой специализации не любили и обходили стороной за их угрюмость и своеобразное мышление. Некромант мог как упокоить, так и «поднять» дорогого родственника. Ссориться с ними поэтому было чревато, и свой гонорар за работу маги получали всегда. Иначе обманутый специалист мог и отомстить, заставив не упокоенного родственника каждую ночь приходить к родне «попить чаю», а коллеги по цеху не стали бы помогать пострадавшим из чувства солидарности и в назидание остальным хитрецам. Таковы были негласные правила их работы.
Из-за того, что, обучаясь своей профессии, у адептов этого факультета деформировалось отношение к жизни, а студенты других специальностей презирали их за постоянную возню с мертвечиной, насмехаясь над постоянно заспанным и грязным видом, они становились угрюмыми, злобными и недружелюбными уже к концу обучения.
Не всех это касалось. Лишь самые стойкие могли сохранить внутреннюю силу и остаться жизнерадостными. В дальнейшем характер некромантов отнюдь не улучшался. Отношение к смерти, как и к магам, имевшим с ней дело, было весьма предвзятым. Именно некроманты чаще всего пользовались магией крови, которая в «век светлых» была полностью запрещена. Потому их редко брали на постой сельчане, если им приходилось ездить по королевству. Да и не всякая гостиница принимала таких жильцов.
И всё же, большинство из них даже считало необходимым поддерживать статус «наводящих ужас» колдунов, предпочитая держаться отчуждённо по собственной инициативе.
К примеру, мой дядюшка, тоже по специализации являющийся некромантом, рассказывал, что в далёкой молодости тоже испытывал неприязнь к магам других специализаций. И лишь со временем, в более зрелом возрасте, стал более общительным.
Но, не смотря на всё это, некромантия была одной из самых прибыльных специализаций. Конечно, с артефакторикой ей было не соперничать, однако услуги даже посредственных «специалистов смерти» всегда были востребованы и хорошо оплачиваемы. Обычно на этот факультет шли неохотно и больше от нужды. Только дети аристократов выбирали это направление осознанно и целенаправленно. Они относились к той категории, у кого сил родовой магии хватало на «истинную некромантию», то есть могли управлять большими группами нежити. Потому их ценили и брали на военные должности, редко связанные с риском для жизни. В атаку шла нежить, в то время как сам некромант руководил ими в тылу.
По пути мы невольно остановились посмотреть на адептку-второкурсницу, лихо разбрасывающую снег с землей, покрывший могильный холмик, руками. Девушка уже перекопала несколько могил, и теперь, стоя на коленях и не обращая внимания на окружающих, сосредоточенно раскидывала снег вместе с комьями мёрзлой земли с очередной могилы.
- Все некроманты слегка ненормальные, - поделился шепотом со мной Элдрин, наблюдая за девицей. – Взять хотя бы моего старшего брата… - Договаривать он не стал, считая данную картину очевидной и показательной для примера.
Найдя более старые захоронения, где не было других адептов, я разложила свои инструменты на одной из могильных плит. Это звено моего артефакта должно было защищать от низших порождений мрака и существ, имеющих специфическую магию, как у оборотней, вампиров и других. Заготовку я делала полностью по схемам отца. Он соединил около десятка защитных свойств, и чтобы достроить артефакт и напитать его магией, потребуются силы, взятые от тех, кто ушёл за грань.
Я разожгла травы, отпугивающие нежить, и поочередно сожгла на них слуховую косточку проклятого, клык вампира, шерсть оборотня, чешуйку дракона и нага, яд василиска, коготь мантикоры, кусочек корня мандрагоры, пыльцу фейри, плавник русалки и лепесток анемоны ночной. Тяжелым клубком окутал нас дым, и тёмный слуга отшатнулся, отходя дальше. Волшебный дым действовал и на него.
Присутствие тёмного прислужника совершенно не требовалось, но Тенебрей настоял, заботясь о моей защите. Элдрин же сидел напротив в позе лотоса, сложив руки на коленях, и внимательно, с истинным азартом, наблюдал за моими действиями. Предупрежденный, что вмешиваться не стоит, он подавал мне необходимые материалы.
Когда дым скрутился в жгут, повинуясь моей магии, я взяла призму и направила его в центр
грандидьерита
[1]
, моментально затуманившегося. Слова заклинания, выписанного для меня Тенебреем из учебника по высшей некромантии, я повторяла по памяти.
Нагрелась плита надгробия, на которой я разложила свой инструмент, пополз зеленоватый туман из-под гранита, и воздух замерцал, наполняясь зловонием и едва ощутимым запахом ладана. Загудела низкой вибрацией земля, повинуясь пробуждаемой силе. Под плитой раздалось шкрябанье, и Элдрин хлопнул по ней ладонью, усмиряя мертвенное забытьё «хозяина», неизвестным мне заклинанием.
Луна светила ровной половиной, и из-за нее выглядывала вторая половинка красной луны, сливаясь в единый желто-оранжевый луч. Дым спиралью закручивался, направляемый призмой в драгоценный камень, а я закрепляла его заклинанием, не обращая внимания на происходящее вокруг. Дым все струился и струился, а я ждала, пока минерал полностью вберет все свойства.