Страница 50 из 168
Леди Малена, третья жена моего отца, в отличие от леди Дары никогда не была враждебно настроена ко мне. Думать о том, что княжество Римин замыслило против меня нечто более серьезное… - Тирел отрицательно покачал головой, будто пытаясь сам себя убедить. – Не думаю, что они решились на это. Гораздо логичней, если бы это пыталась сделать леди Дара, вторая жена моего отца и мать Уиллиама.
За время разговора мы успели подняться в гостиную. Собрав все свои вещи в лаборатории и гостиной, я отправилась переодеваться и легла спать, до того как вернулись остальные.
Ворочаясь в кровати, я все думал о Корине. И пыталась успокоить свои тревожные мысли, а так же убедить себя, что мне не нужен «такой» Тенебрей, что навряд ли он станет другим из-за меня. Что не сможет подавить свою властную натуру, и мне стоит хладнокровно расстаться с ним, как только мы окажемся в Сарнгейте.
Но как же болело и ныло сердце! Я знала его другим: нежным, заботливым, веселым, беззаботным и простым… Когда мы были только вдвоем, он был совсем не такой, как вчера или сегодня. Но разум подсказывал, что властный Тенебрей – это и есть он настоящий. То есть такой, каким был большую часть времени. Именно такой, каким я увидела в первые дни знакомства. И что он меняется для меня лишь на время. А в обычной жизни он все так же и останется резким, подавляющим и имеющим свое мнение. Не спрашивающий ни о чём. Мне казалось еще вчера утром, что я привыкла к нему, однако вчерашний вечер показал, что я все еще не готова с этим мириться.
Противоречия боролись во мне. Я любила и хотела, чтоб рядом был он – тот любящий и легкий человек, что находился рядом со мной в охотничьем домике. Которому можно доверить все свои секреты и тайны. Рассказать все, не боясь ничего. Разум же настойчивым голосом мне твердил, что это все самообман. Не будет он таким всегда. Что его властная воля будет проявляться даже в отношении меня.
Как же мне хотелось, чтоб он оказался со мной здесь и сейчас, и развеял все мои сомнения. Чтоб убедил в обратном.
Слезы сами выступили и потекли по щекам. Не могла я перебороть себя. Мне было больно и тошно от этого.
…
Я оказалась стоящей на уступе высокого холма, поросшего полевой травой и цветами. Теплый бриз трепал мои волосы, а от простирающегося внизу моря шел запах морской соли и водорослей. Под холмом вилась мягкими перегибами бескрайняя полоса песчаного пляжа. Девственно чистого и мягкого.
Справа вдалеке можно было разглядеть домики какой-то станицы. А вдоль поля неспешно двигалась повозка, доверху нагруженная сеном и запряженная чалой[1] лошадкой.
Слева от меня на вершине холма стоял симпатичный белый трехэтажный домик с большой крытой верандой и небольшим фруктовым садом. От домика вниз к пляжу были выстроены деревянные ступени с площадками из цветников и зон отдыха. Ступени вели к пляжу и длинному пирсу с квадратным причалом. В беседке у домика полная служанка накрывала стол к обеду. А в это время к причалу не спеша подплывала красивая яхта под парусами.
Мужчина и двое мальчишек складывали их, сноровито орудуя на палубе. На носу яхты стояла женщина в белом, расшитом крупными цветами длинном ситцевом платье, с зонтиком от солнца в руках.
Персципиатус появился рядом со мной следующим дуновением ветра. Будто свившись из его вихрей.
- Кто это? – спросила я демона, смотря на женщину.
Хотя мне и не нужно было слышать его ответ. Я уже сама догадалась. Только не могла себе в этом признаться.
- Ты, - последовал ответ. – Одно из твоих возможных будущих.
Мне очень хотелось рассмотреть поближе мужчину и мальчиков на борту, но яхта была слишком далеко от нас.
- Это Тенебрей? – не смогла я сдержать своего интереса.
- Ты же знаешь, я не могу тебе ответить на это. Это может быть кто угодно, а может быть тот один – единственный, что создаст это будущее.
- Скажи, она счастлива? – спросила я, не надеясь на ответ.
Оракул улыбнулся.
- Идем, - позвал он меня за собой, разворачиваясь.
Шагнув за демоном, реальность передо мной поплыла, и в следующий миг мы оказались в каком-то темном коридоре, едва освещенном настенными светильниками. Только через время я узнала, где мы находимся.
Это был коридор моего родового замка. Из-за угла широким шагом вышел мой дядя, несший ребёнка примерно трех лет отроду на руках. Оба были одеты в красивые праздничные камзолы. Рядом с ним семенила, обливаясь слезами, наша экономка Одрина, а следом – управляющий. Оба заметно постаревшие.
- …Третий день уж пошел, лорд-герцог, - поясняла пожилая женщина. – А сегодня уж новое письмо доставили… - женщина всхлипнула. – Хоть вы её вразумите.
Дядя открыл дверь и вошел в комнату. Мы проникли следом и оказались в нашей артефакторской лаборатории. Все здесь было как прежде: ярко светили светильники, жарко была разогрета жаровня, клубился от кипящих зелий пар и булькала жидкость в перегонных аппаратах.
А за столом у штатива сидела я. Прическа давно растрепалась, и коса выглядела неаккуратно. Залегли темные круги под глазами, а лицо сильно осунулось и похудело. На столе были разложены инструменты, рядом стояла тарелка с почти нетронутым заветренным рагу и кофейник с чашкой.
Мое лицо было сосредоточенным, с лихорадочно горящими глазами.
- Лея! – позвал меня дядя.
- М-м? – откликнулась я, не прекращая работу и не поднимая взгляда на пришедших.
- Лейяна Хардин, немедленно посмотри на меня! – гаркнул лорд Сорель.
И я подняла на него взгляд с покрасневшими белками глаз.
- Добрый день, дядя, - поздоровалась с ним.
В этот момент мальчик, сидящий на руках герцога Сореля, повернул в нашу сторону головку и, засунув палец в рот, ясно посмотрел на меня. Я поняла, что встретилась со своим будущим двоюродным братом. Точно такие же темные волосы, как и у дядюшки, и черные глазки уставились на меня. Ребенок улыбнулся, елозя пальцем во рту.
- Лейяна, сейчас уже вечер, почти ночь! Сколько можно здесь сидеть? Тебя ждет на балу её Величество!
- Не хочу видеть никого! – ответила я из этой реальности, капризно надув губы. И рука потянулась к кофейнику и чашке. – Тем более её королевское Величество! Не могу с тех самых пор, как разбился Стомиан!
- Лея, так жить нельзя! Королева – твоя подруга и очень скучает, – гаркнул герцог Сорель. – Ты губишь себя и пытаешься отрешиться от всего. Прошлого не вернуть. Даже твой отец не отдавался так работе! Он отдыхал!
- Ле-ея-я, - проворковал малыш, продолжая глазеть на меня.
- Он нас видит? – спросила я у Персципиатуса.