Страница 2 из 11
Я с грохотом ставлю на его столик поднос, привлекая внимание окружающих. Да плевать. Мудак напротив не сильно стесняется в выражениях. Почему я должна?
Натягиваю на лицо самую сладкую из своих улыбок.
- А ты во всем хорош? Ну… в сексе ты хорош?
- Пока еще никто не жаловался, - криво усмехается он.
- То есть, хорош.
- Получается, что да, - кивает.
Я выпрямляюсь и забираю поднос. Прижимаю его к себе, как щит и с победным видом выдаю:
- Тогда ты отлично справишься с тем, чтобы самостоятельно отсосать у себя.
БАМ!
Это победа!
Мысленно даю себе “пять” и с триумфальным видом иду к стойке, возле которой собрались все официанты и с отвисшими челюстями смотрят на меня.
Я красная, как рак. Но все равно улыбаюсь, потому что я поставила мажора на место!
- Сень, тебе трындец, - выдает Аля тихо, когда я останавливаюсь перед коллегами. - Это написано на его лице.
Оборачиваюсь и вздрагиваю.
Он смотрит. Не смотрит даже, а испепеляет взглядом. Прищурился и внимательно прожигает, обещая все муки ада.
Сглатываю, но продолжаю строить из себя крутышку, хотя внутренности дрожат от страха.
Ой, да что он мне сделает?
Глава 2
Есения
- Сень, ты? - спрашивает мама, когда я захожу в ее квартиру.
- Ага. Была у бабушки, она передала тебе саженцы. - Быстро сбросив кеды, тороплюсь на кухню с ящичком рассады. Шлепаю его на стол.
- Ну куда? - возмущается она, ставя на противоположную сторону тарелку с пюре и котлеткой. - Убери со стола. Есть будешь?
- Блин, очень хочу, - отвечаю, опуская ящик на пол. - Но меня накрыло вдохновением в метро. Надо срочно ехать домой.
- Пять минут. Поешь нормально. Дома, небось, нечего.
- Мам, ну я ж не совсем безрукая, - возмущаюсь, хоть и вру. Дома и правда нет готовой еды. Некогда мне готовить.
Мама нанизывает котлету на вилку и передает ту мне. Я вгрызаюсь в сочное мясо, мама тут же засовывает мне в рот ложку пюре.
- Вот видишь, это недолго. Села бы нормально.
Я мычу и качаю головой, дожевывая котлету.
- Поеду, - говорю с набитым ртом, а мама уже накладывает мне еду в контейнер. - Спасибо, - беру у нее и засовываю в сумку. - Бабуле позвонишь, отчитаешься за рассаду.
Мама чмокает меня в щеку, и я уношусь. По дороге прокручиваю в голове сцену, которую обязательно начну писать, как только зайду домой.
А перед мысленным взором стального цвета глаза…
Насколько это ужасно?
Он же взбесил меня вчера! Такой наглый.
“Ты умеешь отсасывать?”
Его абсолютно неуместный и бесстыже хамский вопрос до сих пор звенит у меня в голове. Я прямо слышу его голос. И совсем не приятный, как я думала вчера! Красивыми голосами такие вопросы не задают.
Дома я едва успеваю сбросить куртку и один ботинок. Ковыляю во втором к лежащему на столе ноутбуку. Поднимаю крышку, включаю, а пока он загружается, тороплюсь в прихожую, чтобы сбросить второй ботинок.
Сажусь перед ноутбуком и, сцепив пальцы в замок, щелкаю суставами. Мама ненавидит этот звук, а для меня он как сигнал к работе.
Так, на чем я остановилась?
Он пишет ей, что ее глаза заставляют его забыть обо всем. По телу разливается тепло, когда я погружаюсь в свою книгу. Как выпущу ее, как стану знаменитой!
Пальцы быстрее и быстрее бегают по клавиатуре. Меня бросает то в жар, то в холод, когда героиня осознает, как сильно ее влечет к герою, но в то же время они совершенно незнакомы. Потряхивает, когда она пугается шороха, переписываясь в ночи с незнакомым парнем. Он ее видел, она его - нет.
Ух, как же это будоражит!
Меня даже потряхивает.
Надо добавить ему таинственности. Он же сталкер. Не из тех, которые преследуют, чтобы перерезать горло своей жертве. А из тех самых сексуальных сталкеров, с которым у героини в конце непременно будет хэппиенд. А пока надо развивать их отношения.
“Макс: Я до сих пор помню твой запах”
Хватаю со стола бутылочку своих духов и, сорвав крышку, закрываю глаза, пытаясь разложить на ноты, как заправский парфюмер. Но в бутылочке всего пара капель, а парфюмер из меня так себе. Примерно как садовод, который убил не одну “неубиваемую” герань. Даже кактусы у меня не выживают.
Так, я отвлеклась.
“Макс: Ты пахнешь мандарином и мятой”
Вот! Так красиво.
Я погружаюсь в книгу настолько, что забываю о времени. А еще о чайнике, который ставила, и он выключился, а потом, потеряв надежду напоить меня чаем, остыл. Поднимаю голову только к двум часам ночи. Бросаю взгляд на часы в углу экрана и ахаю в ужасе. Если бы ноут не потребовал подключить его к зарядке, я бы так и сидела. А утром на учебу, между прочим!
Поставив ноут на зарядку, я игнорирую урчащий желудок. Если я сейчас съем хоть что-то, не усну еще пару часов. Надо тащиться в душ и спать.
Утром по дороге в универ печатаю текст на телефоне и в последний момент выскакиваю из вагона метро, потому что меня опять засосало в сюжет.
Так, все, пора выключиться из истории и включиться в учебу. Что у нас там сегодня? Шекспир? А, нет, точно, Оруэлл.
Любимый факультет иностранной филологии встречает меня толкотней, через которую я пробиваюсь к нужной аудитории. Плюхаюсь на стул рядом с подругой Иркой.
- Ты чуть не опоздала, - шипит она на меня. - А я ждала тебя раньше! Собиралась рассказать, как прошло свидание.
- Прости, Ириска, проспала. Вчера до двух ночи писала.
- Все не теряешь надежды покорить мир своими книгами? - хмыкает она. - Ты редактуру взяла?
- Не-а, некогда мне.
- Тебе деньги нужны или игры в писателя?
- Почему это игры? И писательство принесет мне деньги, вот увидишь.
- Ага, лет через десять. А ты вроде говорила, что надо заработать.
- Добрый день, - по аудитории разносится голос Инессы Андреевны - нашей преподавательницы по классической английской литературе, и мы с Иркой замолкаем.
- Ну и, короче, - вещает подруга на большой перемене, когда мы сидим в столовой. Подруга уминает киш с рыбой, а я - яблоко и йогурт. - Он мне такой: платим пополам. А я ему: тогда каждый сам за себя. Скривился, прикинь? Думал, сейчас фуа-грей назаказывает, и я буду делить с ним этот счет? И что ты думаешь? Этот придурок заказал себе салат.
- И все?
- И зеленый чай. Натрындел, что у него какая-то разгрузочная диета.