Страница 18 из 20
- Нет. Она даже не моя баба, просто официантка в моём клубе. Ушла к нему в бои, чтобы подзаработать.
- Боксёр? О как... Так в чём проблема? Пусть и дальше работает. Или боишься, что она потом своим испорченным фейсом тебе всех клиентов распугает?
- Боюсь, что её оттуда вынесут раньше, чем она мне хоть кого-то в клубе напугает.
- А ты, значит, решился записаться в её ангелы-хранители?
- Где были ангелы, когда я родился? – хмыкаю в ответ, усаживаясь за руль своего ламбо.
Быстро ввожу координаты сегодняшнего боя с телефона в навигатор, и кидаю гаджет в держатель.
- Мак, ты можешь вляпаться, – уже серьёзно предупреждает меня Палач.
Кажется, не могу, а уже вляпался, если одной девчонке пообещал разобраться с тем, куда и за кого зарекался не лезть.
- Не парься. Разберусь. Жду инфу, – и скидываю звонок, больше не тратя практически драгоценное время моего абонента.
Его тарифы и расценки я знаю по прошлому, так что кидаю на нужный счёт сумму с процентом инфляции за последние годы. Надеюсь, устроит.
Едва вылетаю на трассу за город, сразу вжимаю педаль газа сильнее. Странное, мать вашу, чувство, что я могу не успеть, как раковый червь точит моё тело. И в этом видении я не вижу красивого лица Мары, а лишь алая кровь, стекающая из угла её разбитых губ, которые я ещё даже толком распробовать не успел.
Да ни хрена!
Когда на скорости влетаю в поворот и торможу в тени здания, то сразу понимаю, что не зря рвал шины. Судя по звукам бунтующей толпы, битвы идут полным ходом.
За пару минут нахожу чёрный вход, проверяю пушку, что засунул за пояс, пряча ту от посторонних глаз под худи, и шагаю внутрь.
Длинная лестница вниз уводит меня в глубокий цоколь бывшей фермы. Бетонные толстые стены совсем не глушат звуки ударов и криков, а лишь множат их, зато с телефонной связью справляются на отлично. И это минус, так информацию от Палача я ещё не получал.
Но и ждать не могу.
Мне хватает нескольких минут, чтобы осмотреться и расставить приоритеты. Главное, ни с кем не подраться, чтобы потом уже у меня проблем не было.
Хотя я забираю свои слова обратно, как только вижу Мару на ринге. Её противник мужик, что не только больше её по всем параметрам, но и явно опытнее. И желание с ходу запрыгнуть и переебашить придурка возникает мгновенно.
- Не торопись, Мак, – раздаётся рядом со мной знакомый голос.
И если голос я знаю, то присутствие здесь самого человека из раздела невероятного.
- Палач?! Какого хера? – удивляюсь настолько, что пропускаю удар по корпусу Шмелёвой.
Снова рвусь к канатам, но тяжелая ладонь Палача, как многотонный якорь, не даёт сдвинуться с места.
- Отвлечёшь или сорвёшь бой, тебе же снова от неё прилетит апперкотом в челюсть.
И всё-то эта сволочь знает!
Стою.
- Сейчас этот мясной шкаф, с бычьей шеей и кувалдами вместо перчаток превратит её в фарш, – рычу сквозь зубы.
- Уверен? – спрашивает Палач, кивая головой на ринг.
И да, шкаф пытается поймать девчонку, но она не ударница, это цирк на спичках. Она входит в зону, как нож в масло, срывает дистанцию за полтакта, и я вижу, как бычок пропускает джеб, который режет воздух у его скулы. Он мычит, рубит хук сбоку, но она уже там, где секунду назад была её тень — нырнула, проскользнула под рукой и въебала апперкотом в солнечное. Не со всей дури, не с её-то весом, но точно, как по кнопке звонка. Шкаф выдыхает с хрипом, и толпа издаёт своё ревущее "О-о-о".
- Зачем ты здесь?
- Захотелось посмотреть ради кого наш золотой мальчик так подставляется. Ну и тут со связью проблемы, а тебе ещё нужна была информация.
Только качаю головой, но молчу. С ним не спорят.
Тем более противник Мары трясёт башкой, приходя в себя, и снова начинает доставать её длиной рук. Сажает девчонку на бэкфут, продавливает в угол, и я уже открываю рот, заорать, чтобы, бля, уходила оттуда, но крепкая ладонь Палача напоминает о соблюдении тишины.
Но Шмелёва и без моих воплей знает, что делать – вжимается в канаты, делая вид, что хочет клинчевать, а в последний момент проскальзывает под мышкой, того бугая и вылетает за спину, как пробка из бутылки шампанского.
У неё даже дыхание не сбито, сука, только мокрые пряди волос прилипли к вискам. Бычок, к моей радости, уже плывёт: руки опускает, ноги становятся ватными, он машет с замахами, а она его просто шьёт – двойки, тройки, всё в голову, будто в грушу на ленте. В какой-то момент он пытается выбросить оверхэнд, но Мара ныряет так низко, что коленом касается пола, и вмазывает ему прямо в открытый корпус, с разворота, с короткой дистанции. Шкаф скручивается, как мокрая тряпка, а я уже улыбаюсь, хотя внутри всё трясётся.
Судья молчит, потому что здесь бои без правил, и никто не разнимет, пока кто-то не ляжет лицом вниз.
Но бычья сволочь не сдаётся и, выплюнув капу, пытается зажать Шмелёву в углу, но Мара уже сделала «челнок» – шаг вперёд, шаг назад, и он натыкается лицом на прямой кросс. Я слышу, как хрустит нос, мне знакомый звук, который, в принципе, не забывается и ни с чем не спутать. Кровь летит на маты, шкаф орёт матом и идёт вразнос, размахивая кулаками как мельница, а она просто переступает с ноги на ногу, качает корпусом – и всё мимо, всё мимо, даже ветер не задевает её выпавших прядей волос.
Я знаю, что сейчас будет: она ждёт, когда он выдохнется. И как только это происходит, то всаживает ему свой коронный, видел его совсем недавно в родном клубе, — левый хук в печень, а следом, по инерции, подсечку. Бычок оседает как куль, сначала на колени, потом лицом вниз, и Мара уже стоит над ним, не победная, а скорее спокойная, только сжимает и разжимает пальцы.
Клуб орёт, я выдыхаю и смотрю на Палача, требуя взглядом грёбаного разрешения, чтобы забрать мою ненормальную официантку из этой клетки смерти.
Он согласно кивает, но выдвигается вместе со мной.
Едва Мара оказывается вне ринга, я хватаю её руку и притягиваю к себе.
- Верховный? – изумляется девчонка, хлопая ресницами и заодно утирая край разбитой губы.
Костяшки в мясо.
- Нет, ху ли он тут будет делать? Я Санта-Клаус, – рычу на неё и тащу прочь.
- Эй, ненормальный, куда ты меня тащишь? У меня сегодня ещё два боя.
Торможу так быстро, что она врезается в мою спину.
Ойкает, как принцесса, и потирая носик совсем как девочка. Если бы своими глазами не видел, как она уложила мясной шкаф, то поверил бы, что ей больно.
Обхватываю за тонкую талию и вжимаю в себя.
- Никаких боёв у тебя ни сегодня, ни завтра, ни в принципе вообще не будет. Усекла?