Запретная для ректора

Глава 38

Эдуард Васильевич не сразу уехал. Его машина стояла у дома около часа. Я старалась не думать о нём. Я сказала ему всё, что хотела, и мне было всё равно на его желания. Ребёнок мой, и я сама о нём позабочусь.

— Юля, — крикнула мама из кухни. Я вскочила, опасаясь нового сюрприза. Захожу, а мама сидит, ошеломлённо глядя в телефон, и улыбается.

— Мам, ты меня до смерти напугала. Что случилось?

— Мне только что пришла СМС от банка, что мой кредит полностью погашен, — мама вскочила и начала ходить по кухне.

— Быть этого не может. Это, скорее всего, ошибка. Позвони в банк. Вдруг это новый вид мошенничества, — закусив губу, сказала я. Всё это странно, такого просто не может быть. Закрыть кредит могли только мы.

Она кивнула и набрала номер.

— Здравствуйте. Мне только что пришла СМС о закрытии кредита. Но я этого не делала, — мама растерянно слушала собеседника. Потом её соединили с другим оператором.

— Да, хорошо. Спасибо, — она отключилась, и её улыбка стала ещё шире. Она даже начала прыгать. Давно я не видела её такой радостной.

— Ну? Что они сказали?

— Это правда, мой кредит полностью погашен. У них сейчас проходит какая-то акция, я точно не расслышала. Но кредит погашен, больше не нужно переживать о деньгах. Всё наладится, дочка, — у мамы на глаза набежали слёзы.

Но я прекрасно знаю, что так просто ничего не бывает. Никто и никогда не закроет твой кредит. Должно быть простое объяснение. Мои глаза упали на визитку, которую мама оставила на столе. Пока она продолжала пребывать в шоке, я незаметно взяла визитку и ушла в комнату.

Трубку взяли почти сразу.

— Я же сказала, нам ничего от вас не нужно. Почему вы такой наглый? Зачем вы это сделали? — злость бурлит во мне. Мне хотелось кричать от бессилия.

— Я не понимаю, о чём ты, Юленька, — как ни в чём не бывало сказал мужчина.

— Хватит играть в свои игры. Для вас это развлечение, а для меня это серьёзно. Я не оставлю это просто так. Пойду в полицию.

— Успокойся, тебе сейчас нельзя нервничать. Думай о ребёнке, а это всего лишь деньги. Я от этого не обеднею. Я не хочу, чтобы ты хоть о чём-то переживала. Я сделаю всё, чтобы ваша жизнь была беззаботной. — Он говорил так искренне, но я не верила ни одному его слову.

— Чего вы добиваетесь? Что вам нужно? — кричала я в трубку.

— Юленька, прошу, успокойся.

— Хватит называть меня так! Я ненавижу, когда вы это делаете, — вырвалось то, что я хотела сказать ещё при первой встрече.

— Я виноват перед тобой. Не должен был вываливать это на тебя. Руслан большой мальчик и должен был сам разобраться со своими обязанностями. Я был неправ. Прошу, прости. Я хотел как лучше.

— Не надо. Просто больше не приходите и не появляйтесь в нашей жизни. Это всё, о чём я вас прошу. Не вмешивайтесь. Мы сами со всем справимся, — я сделала глубокий вдох, чтобы не сойти с ума снова.

— Я не могу это сделать. Прости, но я хочу и буду участвовать в вашей жизни. Просто позвони, и я всё сделаю. Абсолютно всё, — его голос снова дрогнул. Я не могла верить ему и не собиралась.

— Мне ничего не надо. Просто исчезните из моей жизни.

— До встречи, — и он бросил трубку.

Злость бурлила в моей крови. Хотелось послать его подальше. Что за человек? Сначала доводит до того, что я сбегаю, а потом возвращается и готов помогать во всём. Словно ничего не было. Здесь что-то не так.

Малыш снова пинается. Я глажу живот.

— Твой дедушка сумасшедший, — шепчу я и снова чувствую пинок. Улыбаюсь. — Да, ты меня понимаешь.

Эдуард Васильевич продолжал приезжать каждые две недели в течение месяца. Он не слушал, что я ему говорила убираться. Словно мои слова для него — это пустой звук. Он просто приезжал, привозил продукты. Сначала пытался дать деньги, но быстро понял, что это не сработает. Поэтому он привозил всё, что только можно. Мы уже могли открывать продуктовый магазин.

Я жутко бесилась на такое упёртое поведение. Он же не обращал никакого внимания. Мама сначала была на моей стороне, но потом прониклась его настойчивостью. В один из его визитов я собиралась к врачу, и он увязался за мной. Сначала хотел подвезти, но я делала вид, что его нет, и продолжала заниматься своими делами. Но он оказался очень настойчивым. Не понимал ни слов, ни угроз. Смотрел на меня как на маленькую девочку, поглаживал по животу и делал, что ему взбредёт в голову. Это выводило меня из себя.

И я сдалась. Нет, не приняла всё это, а просто не обращала на него внимания. Но, похоже, ему было всё равно. Не изменилось ровным счётом ничего.

Сегодня я поехала на плановое УЗИ и узнать пол будущего ребёнка. Так как всё это время малыш скрывался. Я узнала, кто у меня будет. От новости я была так ошеломлена, что после осмотра села на скамейку и смотрела в пустоту. Я была в своих раздумьях. Пока кто-то не подсел ко мне.

— Что-то случилось? С ребёнком всё хорошо, — сказал Эдуард Васильевич с тревогой. — Юля, не молчи. — Не сильно потряс по плечу.

— Всё хорошо, у меня будет мальчик, — зачем-то сказала я ему.

— Мальчик, — его лицо озарила блаженная улыбка. — Это же хорошо. Почему ты такая грустная?

— Что я буду с ним делать? Я ничего не знаю о воспитании мальчика, — я всё ещё была в прострации.

— Ох, милая, ты научишься. Когда мама Руслана узнала, что у нас будет мальчик, она была так же растеряна, как ты. Но всё приходит с опытом. Ты поймёшь, что делать, как только возьмёшь его на руки.

От одного только имени отца ребёнка вызвало у меня болезненные воспоминания, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Эти гормоны доконают меня. Я не могла забыть, как бы ни старалась. Его отец — живое мне напоминание. Та же улыбка, глаза. Он был рядом, и это было невыносимо.

— Ты не думала ему всё рассказать? — Я застыла и уставилась на мужчину.

— Вы серьёзно? Мы договаривались, что вы не будете вмешиваться. Ничего объяснять и не говорить о нём. Зачем вы это делаете?

— Я просто хочу, чтобы сын знал о своём скором отцовстве. В том, что произошло, есть и моя вина.

— Ваша вина в том, что вы заварили эту кашу. И не хотите оставить меня в покое. Я не хочу ничего знать, не хочу слушать. Если вы будете продолжать этот разговор, вам не стоит возвращаться.

Эдуард Васильевич опустил голову и тяжело вздохнул.

— Как бы я хотел, чтобы всё было по-другому. Но ничего нельзя изменить. Может, ты всё-таки подумаешь?