Запретная для ректора

Глава 36

Я стою перед домом, где выросла. Здесь меня любили, и я любила. Но не решаюсь войти. Сейчас будет много вопросов, на которые я морально не готова к разговору. Я думала, что, вернувшись домой на каникулы, расскажу маме о своей любви и что хочу познакомить её с самым лучшим мужчиной на свете. Но я приехала домой молча, ничего не сказав маме. Обманутая и с разбитым сердцем. Слез уже не осталось, я выплакала их в поезде. Дорога была долгой, и я устала. Хотелось просто лечь спать и никого не видеть. Но я продолжаю стоять, рука отяжелела от вещей. Я забрала все свои вещи из его квартиры. Перед этим зашла в общагу, убедившись, что Влады нет в комнате. Я не хотела ни с кем разговаривать. Там я тоже собрала вещи, но не все. Сим-карту купила новую, переписав нужные номера, а старую выбросила в Москве. Не хочу пока ни с кем говорить. Что делать дальше, я не знаю.

Собираюсь с духом и иду по тропинке, открываю калитку и захожу внутрь. На улице тишина, все еще спят. Слишком рано для жизни. Мама всегда закрывает дверь, оставляя ключи под одним из камней. Проверяю, на месте ли они. Найдя их, открываю дверь и захожу в дом. Знакомый запах наполняет меня теплом, и слезы, которых я думала не осталось, скатываются по щекам. Прохожу дальше, захожу в комнату, бросаю вещи и сажусь на кровать. Кладу голову на подушку и засыпаю.

— Юля? — слышу я голос. Вскакиваю дезориентированная, не понимая, где я. Взгляд скользит по комнате, и тоска и спокойствие охватывают меня. Это не сон, я действительно дома. Поворачиваю голову к двери и вижу маму, запыхавшуюся.

— Юля, — снова кричит она, и я вскакиваю с кровати, бегу к ней и крепко обнимаю. — Дочка моя, ты правда дома, — улыбается она, целуя меня в лоб. Я закрываю глаза и начинаю плакать, отпуская себя.

— Мамочка, — шепчу, целуя её в щеку.

— Почему ты не позвонила? Я бы встретила тебя, — отстраняется она и смотрит на меня с тревогой. — Ты плачешь, что случилось?

— Ничего, я просто рада, что дома, — не говорю ей всей правды.

— И я рада, что ты дома. Пошли, ты, наверное, голодна. Я пожарю блинчики, попьем чаю, поговорим, — мама рада меня видеть, не зная, что творится у меня внутри.

Аппетита у меня нет, но я не могу сказать об этом. Она будет переживать. Я хочу как можно дольше держать все в тайне.

Прошло около двух недель с тех пор, как я дома. Мне не становится лучше. Сердце болит, душа разрывается. Меня переполняют злость и обида. Спустя две недели я позвонила Владе. Она волновалась за меня и не могла дозвониться. Я говорю, что со мной всё хорошо и я побуду дома.

Все уже вернулись с каникул. Я не тороплюсь обратно.

— Что происходит, Юля? Ты не приехала в общагу. Прошло уже много времени, а ты всё ещё дома. Как же учеба? Что у вас случилось с Русланом Эдуардовичем? — только от одного имени у меня внутри всё опускается, злость и боль, мне даже становится трудно дышать.

— Прошу, Влад, не надо. Я не хочу о нём говорить или слушать.

— Юля, ты же знаешь, что всё можешь мне рассказать. Что случилось? Я волнуюсь. Он приходил в общагу в тот день, когда я пришла, а тебя не было. Как и почти и твоих вещей. Спрашивал, где ты живешь? Я не сказала, так как точно не знаю твоего адреса. Даже если бы знала, ничего не сказала. Он был бешеный. С горящими глазами залетел. Говорил, что сделает так, что я не смогу тут учиться.

— Что? — кричу, вскакивая с кровати. — Как он посмел? Влад, он же ничего не сделал?

— Нет, всё нормально. Он просто сгоряча ляпнул. Я всё понимаю. Он всё равно бы ничего не смог сделать.

— В каком смысле? — я закусываю губы, начинаю мерить комнату шагами.

— Он ушёл с поста ректора. Уволился, спустя почти в тот же день. Никто не знает причину или что-то про вас.

— Господи, как это? Его просто отпустили?

— Конечно, он же был временно. Когда ты планируешь возвращаться?

— Я пока не знаю, мне нужно немного времени.

— Сколько ещё? Тебя уже неделю нет. Никто не понимает, что произошло и где ты. Все спрашивают у меня.

— И что ты отвечаешь?

— Что ничего не знаю. Ты была недоступна, я не видела тебя уже давно. Я не знаю, что ещё им сказать. Тебе нужно приехать и хотя бы всё объяснить новому руководству. Тебя же отчислят.

— Я не могу, просто не могу приехать туда, — грудь сжимает ужасной агонией. Мне хочется реветь, кричать.

— Ты же понимаешь, что это серьезно! Юль, о чем ты думала, когда пропала без объяснений? Каникулы закончились, у тебя одни пропуски. Приезжай.

— Влад, я сейчас не могу, перезвоню тебе позже, — руки начинают трястись, и к горлу подступает тошнота.

— Юля! — кричит Влада в трубку. Я уже не слушаю и отключаюсь.

Снова ложусь на кровать и просто смотрю в потолок, обдумывая, что делать дальше.

— Можно? — мама стучит в комнату. Я быстро сажусь на кровать.

— Да, конечно. Заходи.

— Привет, — мама улыбается, и все страхи пропадают, на душе становится легче.

— Дочь, может, пора выйти из комнаты? Ты тут уже больше двух недель, — садится ко мне на кровать, берет меня за руку и смотрит в глаза. — Что происходит, дочь? Каникулы давно закончились. - смотрит на меня с тревогой. - Тебя отчислили, да?

— Нет, мам, меня не отчислили.

— А что тогда? Учёба уже началась. Что происходит с тобой? Ты не выходишь из дома, не пошла повидаться с подругой. Она даже не знала, что ты дома, пока перед отъездом не увидела меня. Доча, ты меня пугаешь, поговори со мной.

Я тяжело вздыхаю, не зная, что сказать или сделать. Я не могу дальше обманывать маму, она переживает. Я не хочу, чтобы ей стало плохо. Но и всей правды рассказать не могу. Я должна что-то придумать.

— Я хочу взять академический отпуск, — выпаливаю то, что маму расстроит не так сильно, как если бы я сказала, что ухожу навсегда.

— Что? — мама смотрит на меня, округлив глаза. — Почему?

— Я не хочу больше находиться в Москве, я хочу быть дома. Помогать тебе, я могу подрабатывать. Цены, конечно, не как в Москве, но мы справимся. Я отложила деньги, нам хватит на первое время. Из зарплаты буду откладывать понемногу. Как пойму, что хочу делать дальше, восстановлюсь.

— Я не понимаю. Почему ты приняла такое решение? Что случилось? Поговори со мной, пожалуйста. - мама начинает нервничать сильнее, ее глаза слезятся.

— Я просто не уверена, что это то, чем я хочу заниматься. Это с самого начала было не то, что я хочу на самом деле. Этот город чужой. Мне там нет места, — меня начинает мутить, и кружится голова. Мама что-то говорит, но я не слышу, она начинает расплываться у меня перед глазами.