Страница 44 из 157
Глава 14
Параша еле дождалась выходного дня. Быстро собрала узелок со сладостями для Ванечки — два яблока, пряник в форме звезды и горсть леденцов, купленных вчера у уличного торговца. И уже ранним утром тряслась в повозке, направляясь в Нижний Кром.
На прошлой неделе Ванечка так долго прижимался к ней, все никак не хотел отпускать сестричку. Его маленькие пальчики крепко стискивали ее ладони, а в глазах светилась такая искренняя радость, что у Параши защемило сердце. Она осторожно расспрашивала братика: как кормят? Тепло ли в комнате?
— Все хорошо, Парашенька, — отвечал Ванечка и радостно рассказывал, что кормить стали лучше.
— А кровать теперь стоит у печки, — добавлял он с улыбкой. — И вот какое теплое пальто выдали и ботиночки. Пусть и поношенные, но удобные. На осень самое то!
Параша слушала его, и на душе у нее становилось немного легче.
«Молочник» не обманул — условия у брата в приюте улучшились. Только вот негодяй с каждым днем все жестче требовал от Параши информации. Любой. И служанка докладывала:
— Я слышала, как Арсений Петрович обсуждал с Григорием Львовичем новое изобретение. Мол, осталось совсем немного, и заменитель артефактов будет создан.
— А барышня? — прищурился «молочник».
Параша боялась ему в глаза смотреть и прошептала:
— Книги все читает.. даже из библиотеки принесла несколько древних фолиантов.
Девушке казалось, что она сообщает не такую уж важную информацию, а про кулон молчала. То ли догадывалась, то ли шестое чувство подсказывало, что не все с ним так просто. Порой Параша замечала, как Алиса Арсеньевна задумчиво крутила золотистый камешек, а тот иногда светился, и этот свет не гас, даже когда барышня прятала его под платье.
Примерно через час наемный экипаж въехал в Нижний Кром. Утро выдалось хмурым, небо затянуло плотной пеленой облаков. Собирался дождь. И Параша немного расстроилась, что поторопилась и забыла взять зонт.
Служанка вышла из повозки у высоких, покрашенных в зеленый цвет ворот приюта «Благое пристанище». Сердце тревожно билось в груди от страха и.. надежды. Параша решила, во что бы то ни стало поговорить с директором о взятии опеки над Ванечкой. Какая нужна сумма и документы. В конце концов, у них был дом.. ну как дом.. лачуга, доставшаяся от матери на самом краю Веретьева. Но это так.. запасной вариант, если Арсений Петрович откажет в просьбе принять Ванечку. Тогда «молочник» от Параши отстанет и вздохнет она свободно, а то сейчас в доме совестно даже в глаза людям смотреть.
Парашу встретила та же суровая смотрительница, что и всегда, — Евдокия Павловна. В черном платье, с глухо застегнутым воротничком. Седые волосы были гладко собраны в пучок, а тонкие губы недовольно поджаты.
— Ваня Березовый? — сдавленно спросила Параша, протягивая узелок. Она всегда немного пугалась грозного взгляда женщины. — Можно его повидать?
— Ты сестра его? — сильнее нахмурилась смотрительница.
— Да.. я, — кивнула девушка, и вдруг сердце так сдавило, что Параша на мгновение перестала дышать.
— Опоздала, девица. — Евдокия Павловна вздохнула и на мгновение отвела глаза. — Его вчера усыновили. Хорошая семья, из купцов. Забрали с вещами и документами. Больше он здесь не числится.
Параша отшатнулась, как от удара.
— Усыновили? — голос служанки сорвался на визгливый шепот. Она шагнула к решетке, вцепилась в холодные прутья. — Но это невозможно! Я его сестра, единственная родня! У меня есть права! Я заберу его, я..
— Твои права, девица, ничто перед ходатайством очень влиятельной персоны, — смотрительница перебила ее с ледяным спокойствием, от которого кровь стыла в жилах. — Документы составлены по всей форме.. — женщина махнула рукой. — Ступай. Не вынуждай меня звать сторожей.
Параша отшатнулась, словно от удара в грудь. Права.. Закон.. Все, на что она тайно надеялась, рассыпалось в прах одним словом — «ходатайство».
— А куда его.. увезли? — прошептала Параша, не особо надеясь получить ответ.
Ванечка.. он один у нее остался, и она у него.., а теперь.. Перед глазами потемнело, и словно сквозь слой толстой ваты служанка услышала голос Евдокии Павловны:
— Запрещено сообщать, да я и не знаю, кто такие. Они приезжали в закрытом экипаже, директор сам выходил встречать.
Параша не помнила, как вышла из приюта, как брела по улицам, не чувствуя под ногами брусчатки. Узелок со сладостями бессильно болтался в ее руке. Начал накрапывать дождик.. Было все равно, а потом слова «молочника» всплыли в памяти, и Параша остановилась. «Будешь стараться — брата быстрее увидишь. Иначе можешь о нем забыть. Навсегда», — пронеслось в голове.
«Это они.. забрали Ванечку!» Сомнений не было. Теперь угроза обрела новый смысл. Они не просто пугали разлукой — они показали, что могут в любой момент забрать Ваню. А значит, и вернуть.. могут. Все зависело теперь только от ее покорности. По щекам служанки покатились слезы, смешиваясь с каплями дождя. Горских не хотелось предавать, но братик.. важнее.
Ветер усиливался, дождь становился все яростнее, а Параша стояла посреди улицы, охваченная отчаянием. Мир вокруг казался серым, вся ее надежда только что растворилась в каплях дождя.
* * *
Карета покачивалась на выбоинах, а за окном плыли тоскливые пейзажи: пожухлые поля, похожие на выцветший ковер, рыжие островки бора, избы с тонкими струйками дыма из труб. Погода была отвратительна. Такую сырую осень я не любила. Дождь зарядил с утра, и я боялась, что папа передумает ехать в усадьбу. Но нет:
— Я на неделе отправил сторожу, старику Никифору, письмо с предупреждением о нашем приезде, — отец макнул блин в сметану и отправил его в рот. — Давно надо было мне там появиться, а я все откладывал. Яков ездил по моей просьбе, сказал, что дом восстановлен и там даже жить можно.
— Так ты.. отремонтировал разрушенную часть? — я не знала. Хотя неудивительно: усадьба меня никогда не интересовала.
— Через год после.. трагических событий, — отец откинулся на спинку стула. — Попросил Якова, чтобы нанял рабочих, потом еще Гриша ездил, а я вот отправляюсь с тобой впервые после.. всего.
Когда мы вышли на улицу, и я быстро юркнула в карету, прячась от нарастающего дождя, Юрка отдал папе письмо, сказал, что принес мальчишка. Отец разорвал конверт, а после прочтения смял бумагу и забрался в карету.
— Краснов отказался, — мрачно проговорил папа. — Тянул три дня с ответом. А сегодня — записка. Вежливо ссылается на договоренности с другими. Поэтому, якобы, не может.