Страница 39 из 157
— Алиса Арсеньевна, — полуулыбка смягчила строгие черты князя. — Прошу прощения, что потревожил ваш семейный ужин.
— Мы всегда рады дорогим гостям, ваше сиятельство.
Вежливые фразы ни о чем, а внутри — настоящая буря. Если бы я могла выставить Воронцова за дверь, то сделала бы это без сожаления. Но.. я должна была улыбаться и кивать, как заморский болванчик. Видела я такого в одной торговой лавке.
— Максим Сергеевич, ваша проверка помогла установить примерную дату подзарядки артефактов. И я уже отправил письмо с запросом к Лебедеву, — отец довольно улыбался. — Ужин — это маленькая благодарность.
— Я всего лишь делал свою работу, которую поручил император, — произнес Воронцов.
«И пытался разнюхать, как обстоят дела с изобретением, или обнаружить слабые места в защите», — едко подумала я, а вслух сказала:
— И на сколько хватит заряда?
— До четырнадцатого ноября, а там советник должен прислать новые заряженные артефакты, — в дверях появилась Параша и отец произнес. — Прошу, князь. Пройдемте в столовую.
«Никого он не пришлет», — мелькнула мысль, когда я выходила из гостиной, глядя на прямую спину Воронцова. «Пятнадцатого ноября Орден подожжет мастерскую и.. Нет. Никакого пожара не будет. Я не допущу!»
Вот в таком воинственном настроении я вошла в столовую, надеясь, что ужин поскорее закончится, но увы.. он тянулся, и казалось, не будет ему конца и края. Присутствие Воронцова я с каждой минутой ощущала все острее, невольно подмечая каждый его жест, интонацию. И ненавидела себя за это внимание. Он говорил о безопасности мастерской — такая забота, просто трогательно.
— Нам нужны заменители артефактов, чтобы государство продолжало развиваться, — Максим отклонился на спинку стула, пока Параша убирала грязную тарелку и ставила новую для десерта. — И я полностью поддерживаю идею императора.
— Я рад, ваше сиятельство, что есть светлые умы.. потому что дворяне восприняли создание замены артефакта как личную обиду, — вздохнул отец. — И это печально.
— Новое всегда настораживает, — Воронцов взглянул на меня. — Согласны, Алиса Арсеньевна?
— Только недалеких и трусливых людей, — ответила я, невольно сжав ложку. Я грубо отозвалась об аристократии, и князь вполне мог оскорбиться.. в душе. Но он проглотит мои резкие высказывания, ему ведь надо налаживать со мной контакт.
— Или осторожных, — усмехнулся князь. Он поднял бокал. — За смелые идеи императора!
Отец поддержал тост Воронцова, и я заметила, как он внимательно наблюдает за Максимом. И я слишком хорошо помнила, что отцу князь нравился. «Ах, если бы ты только знал, что этот мерзавец отправил меня на костер, папа».
— Если вы не против, то я бы еще на следующей неделе заглянул к вам в мастерскую, — Воронцов явно не торопился. Ужин закончился, и мы перебрались в гостиную.
— Я буду рад, ваше сиятельство, только.. — отец вдруг замялся. — У нас с Алисой намечается поездка в усадьбу.. это за Веретьево, чтобы не вышло так: вы приехали, а меня — нет.
Кулаки невольно сжались. Плохо, что Орден теперь будет знать, что мы собираемся поехать в «Каменную Розу».
— Давно я не был в тех краях, — я знала, к чему клонит Воронцов. — Там же у вас бор.. С удовольствием бы побродил по лесу, подышал хвойным воздухом. Все дела и дела.
Чтобы Воронцов следил за мной? Ему там делать нечего.
— Дорога дальняя, ваше сиятельство, да и усадьба у нас заброшена, — я пыталась вежливо отказать, а сама думала: «И твое присутствие нам ни к чему».
— Для чего же вы отправляетесь в такое небезопасное место? — удивленно спросил Воронцов.
С каким удовольствием я бы ему ответила: «Не твое дело!»
— Алиса хочет съездить. «Каменная Роза» — усадьба Каравелла, —принадлежала моей супруге, и мы там жили, пока не случился.. пожар. Елена погибла.. — в глазах отца блеснули слезы, и он опустил взгляд на свои пальцы, которые крутили бокал за высокую ножку. — Память порой кажется нам тяжелой ношей.
— Я тоже ее ношу, папенька, — слова сами вырвались, и я тут же почувствовала взгляд Воронцова. Он анализировал. Как следователь. Как охотник. Пусть думает, что я — сентиментальная дурочка, одержимая призраками семьи. Так даже лучше. Для меня поездка в усадьбу была не бегством в прошлое. Там я надеялась получить ответы.
— Прошу прощения за это семейное отступление, ваше сиятельство, — я обернулась к нему, надевая маску светской учтивости. — Надеюсь, мы не утомили вас.
Я на миг заметила в его холодных глазах.. сочувствие? И мое предательское сердце екнуло от неожиданности. Когда-то я знала такого Максима и была влюблена в него.
— Нисколько, — произнес князь, и его бархатный голос прозвучал чуть глубже, с хрипотцой. — Семейная история — это всегда.. самое ценное. И самое хрупкое. Следует ее беречь.
Эти слова прозвучали как отголосок моих собственных мыслей. Как эхо из того будущего, где он не берег ничего, даже.. нашу любовь. Горечь подступила к горлу. Я лишь кивнула, не в силах ответить.
Когда князь уезжал, я стояла у окна, кутаясь в шаль, которая вдруг перестала греть, и наблюдала, как Воронцов растворяется в темноте. А меня не покидала мысль: «Выходит, мои родители погибли от магического пламени в разное время, и я.. должна была сгореть. Случайность ли это? Вряд ли».