Страница 47 из 117
Глава 14
Раньше я только в анекдотах такое слышала, когда девушка встречает парня, и у нее в голове выстраивается вся цепочка — от конфетно-букетного периода до трех детей и старости у камина. Вот у Ленор сейчас примерно то же самое: она представляет, как Люциан зажимает ее у стены, все, что происходит дальше, потом свадьбу, и как они живут долго и счастливо в домике с уютным видом на сад. Могла бы я говорить, сказала бы, что это не про Люциана, но я говорить не могу, и все, что мне остается — это надеяться на ее прокол. Что сейчас она сделает или скажет что-то, не соответствующее мне, и это увидят все. В том числе Соня!
Но Ленор глубоко вдыхает, выдыхает, а потом произносит:
— Не думаю, что это хорошая идея.
И отворачивается.
Я же разрываюсь от двух совершенно противоречивых желаний: пнуть ее под зад хотя бы ментально или поаплодировать. Нет, ну какова, а! То, что актриса из нее превосходная, я поняла с самого начала, но чтобы такая! Она продолжает стоять и думать о том, как ей вообще разрулить эту люциано-валентайновскую ситуацию так, чтобы никто ни о чем не догадался, а я размышляю о ее талантах. Справедливости ради, о Люциане до сегодняшнего дня она думала крайне редко. Только когда оставалась одна, ни разу рядом с Валентайном, потому что боялась, что он прочтет ее мысли, как читал мои. Чтения мыслей у них, правда, не случалось, но она все равно предпочитала перестраховываться.
Например, впервые разговаривая с ним после того сеанса, сказала, что Ленор она не нашла, и что та не выходит на связь. Увела разговор в сторону темной магии, которая, якобы, могла задвинуть Ленор в глубину сознания. Сказала, что хочет от нее отдохнуть и наконец-то насладиться счастливыми мгновениями рядом с ним. Валентайн, судя по всему, тоже был счастлив насладиться мгновениями, да и наслаждался. Откровенно говоря.
На этом настроение у меня испортилось и вспоминать расхотелось. Тем более что Женевьев закончила говорить, Эстре объявила открытие бала, а Альгор уже спускался к нам. Люциан же развернулся и направился в другую сторону, напоследок мазнув по мне взглядом. Ленор тяжело вздохнула и тут же улыбнулась, когда Валентайн взял ее за руку. Пока происходил местечковый обмен любезностями, я ненадолго выключилась, включилась уже когда мы пошли танцевать.
Ярд пригласил Соню, Макс подал руку Алине, Ленор украдкой высматривала Люциана, кого там пригласил он? Я же смотрела на Валентайна и мысленно звала его по имени. Снова и снова. Снова и снова. Я так часто делала в первые дни, да и потом изредка тоже. Это в последнее время мои попытки вернуться свелись к минимуму, а поначалу я что только не перепробовала.
Осознав, что магия мне неподвластна, я стала звать Валентайна. Начала вспоминать родных, свой мир, концентрироваться на эмоциях и чувствах, на всем, что помогло бы мне стать сильнее, на всем, что формировало мою личность на протяжении всех этих лет. Увы. Все мои попытки, все способы разбивались о главенство Ленор и тишину.
Открывал бал традиционный первый танец na’ajard, этакий ускоренный вальс, в котором мы с Валентайном закружились по залу. Точнее, это могли бы быть мы, но наш единственный бал, где мы с ним танцевали, а потом разругались — зимний, остался в прошлом. Сейчас я смотрела на него глазами Ленор, зная, что его ладонь скользит по ее спине, а его взгляд — по ее губам. Что это он подхватывает ее в кружении, что нахлест рук, и отступ, и следующее прикосновение — это все для нее.
Она запрокидывает голову, смеется, а над ними парит дракон и праздничные огоньки-светлячки мерцают, придавая залу и всему происходящему атмосферу таинственности и романтичности.
После танца Валентайн принес два бокала с дорнар-скар, и, хотя появление Люциана Драгона взбудоражило всех, на нас все равно продолжали смотреть. Мы были самой скандальной парой — архимаг, магистр (а теперь еще и заместитель ректора) и адептка. Еще внимание привлекала Соня, которая теперь была тэрн-ари. Не раз и не два между танцами я слышала, как перемывали косточки Сезару, ей и Женевьев и строили предположения, что сдавать магическое право Соне придется долго.
— Хотя может, она и не будет особо зверствовать.. все-таки София жена самого Драгона.
— Драгона, который больше не наследный тэрн-ар.
— Да, и к тому же, у Анадоррских есть все шансы быстренько их подвинуть..
Я сплетни никогда не любила, Ленор же ими откровенно наслаждалась. Поэтому сейчас застыла, делая вид, что рассматривает затейливый узор огоньков, складывающийся в распускающийся цветок.
— Посмотрела бы я на лицо Анадоррской, если бы здесь был Сезар..
— А почему его нет, кстати?
На балы в Академию не допускались посторонние, но Сезар, как выпускник, имел на это право. То, что его не было, доказывало, что у них с Соней все осталось на прежнем уровне. Если не стало хуже.
Я бы спросила, но Ленор блюла «нашу договоренность», и к этой теме не возвращалась. Честно говоря, она вообще ни разу не поинтересовалась, как там у Сони сейчас дела, и я бы на месте Сони что-то да заподозрила. Но, судя по всему, подруга очень не хотела об этом говорить, настолько, что была искренне счастлива отсутствию вопросов.
Мне же оставалось довольствоваться тем, что узнавала Ленор.
Овца!
Валентайн, который отходил разобраться с адептами-первокурсниками, протащившими алкоголь под маскирующим заклинанием, вернулся, и мы почти сразу снова нырнули в танец. Я поймала себя на том, что думаю «мы» — интересно, если он верит, что это я, а я действительно здесь, значит, можно так говорить? И думать? Или я начинаю сходить с ума?
Насколько вообще реально сойти с ума, когда ты и есть ум? В смысле, разум.. сознание. Душа. Кто я вообще?
— Как там дела? — поинтересовалась Ленор.
Это был танец er’reathn — «скольжение» в переводе с драконьего. Пары создавали коридор рук, а другие скользили по нему, потом менялись, все это двигалось, и было довольно-таки живо и весело. Вот пока мы скользили, а не коридорничали, можно было и поговорить, поэтому Валентайн ответил:
— Скорее всего, встанет вопрос об отчислении.
— Вот идиоты.
Он хмыкнул, но ничего не ответил.
— Попасть в Академию Драконова — и так глупо подставиться! Зачем!