Страница 18 из 20
8
Нью-Йорк, наши дни
Следующие несколько недель Мара провела, целиком погрузившись в работу. Другие дела: тяжбу по тендеру, процесс о мошенничестве с ценными бумагами, процесс по коллективному иску о нарушении прав попечительства – она отодвинула в сторону и целенаправленно занималась только процессом «„Баум“ против „Бизли“», словно хотела тем самым извиниться перед Майклом. Можно подумать, победа послужила бы достаточным возмещением того, в чем она ему отказала.
Но даже если не принимать в расчет Майкла, дело «Баум» требовало незаурядных усилий, и все из-за сложности виндикационного иска, старого гражданского закона, касающегося возвращения украденного имущества. Для Мары существовал единственный способ понять и распутать сложнейшую паутину этого закона – зарыться в юридической библиотеке, позабытой большинством ее коллег со времени внедрения компьютерных технологий, и внимательно проштудировать запылившиеся трактаты. Не обращая внимания на местный громкоговоритель, то и дело выкрикивавший ее имя, когда кто-нибудь из начальства пытался ее отыскать, она изучала затхлые тома, из которых узнала, что проще всего выиграть дело по такому иску – найти брешь в правовом титуле Хильды Баум. Хотя Мара надеялась, что с помощью Лилиан соберет достаточно материала, чтобы оспорить притязания истицы, ее не покидало беспокойство, сумеет ли она создать надежную защиту, основанную лишь на правовом титуле, учитывая недоступность старых военных архивов.
Однажды, глубокой ночью, после того как Мара выпила третью чашку кофе и усилием воли приказала себе не закрывать глаз, она наткнулась на многообещающую сноску в одном из трактатов. Там объяснялось, что по виндикационному иску ни вор, ни последующий добросовестный покупатель украденного произведения искусства не имеют юридического права на эту вещь, однако в некоторых случаях законные владельцы ограничены в праве вернуть свою собственность, когда в действие вступает закон о необоснованном промедлении. В этих случаях от владельцев требовалось, чтобы они не прекращали поиски вплоть до подачи иска, иначе суды могли применить закон о сроках давности. Мара воспрянула духом. Если бы ей удалось убедить судью руководствоваться подобными случаями и если бы ей удалось установить, что Хильда Баум слишком долго ждала, прежде чем пуститься на поиски «Куколки», или искала картину не слишком усердно, тем самым создав предвзятое мнение у ее клиента, то дело можно считать выигранным.
Теперь ей предстояло убедиться, что дела были крепкими, как то подразумевала сноска. Мара отыскала первый из упомянутых процессов – «Декларк против Маккенны», дело 1958 года, рассмотренное Нью-Йоркским апелляционным судом. В этом деле отец истицы, немки по происхождению, владел внушительной художественной коллекцией, включавшей полотно Сезанна.
В 1925 году истица унаследовала картину Сезанна, которая и находилась в ее доме до 1942 года, когда она отослала картину на хранение в Австрию, в имение своей сестры. В 1945 году в доме сестры жил на постое американский солдат, а когда он уехал, картина Сезанна исчезла. Истица немедленно связалась с властями, а также страховыми компаниями, но безрезультатно. После этих первоначальных попыток истица больше не предпринимала дальнейших усилий, чтобы обнаружить местонахождение картины.
Тем временем Сезанн попал на американский рынок произведений искусства, и в 1948 году известный американский бизнесмен приобрел картину у хорошо зарекомендовавшей себя бостонской галереи на аукционе, получившем широкую общественную огласку. Бизнесмен выставлял полотно несколько раз на выставках в крупных музеях по всей стране, и каждая такая выставка выпускала глянцевый каталог с изображением картины.
Когда истица в конце концов подала иск, десять лет спустя после того, как картина была представлена публично, суд присудил полотно бизнесмену на том основании, что истица не выказала должного своевременного старания в своих попытках обнаружить работу Сезанна. Истице следовало бы заниматься поисками Сезанна в последовавшее за войной десятилетие, в особенности используя такие явные, легко доступные источники, как каталоги выставок.
Хотя Мара сознавала, что убедить судью руководствоваться делом «Декларк» будет трудно, к тому же нельзя было сбрасывать со счетов дополнительное бремя, что ляжет на плечи жертвы холокоста Хильды Баум, ее как юриста радовало дело «Декларк» и последовавшие за ним аналогичные дела. Она радовалась, пока не обнаружила дело «Скейф».
В 1964 году в Нью-Йорке из Художественного музея Скейфа похитили картину Сёра. Музей не предал огласке кражу и не счел нужным поставить власти в известность о случившемся. В 1969 году, абсолютно не сомневаясь в добросовестности сделки, картину приобрело семейство Лорел у одной престижной нью-йоркской галереи. В 1986-м, когда Лорелы выставили Сёра на публичный аукцион, музей Скейфа обнаружил картину и потребовал ее вернуть.
Следуя аргументам дела «Декларк», низший суд Нью-Йорка отверг в 1987 году притязания музея и пообещал Лорелам, что дело будет закрыто. Суд руководствовался прецедентом «Декларк» и пришел к выводу, что музей Скейфа не проявил должного рвения в попытках найти украденную картину. Но несколько месяцев спустя апелляционный суд отменил это решение, применив редкое правило «запроса и отказа». Апелляционный суд пришел к выводу, что срок для действия по возвращению украденной собственности начался только тогда, когда бывший владелец обнаружил украденную собственность, потребовал ее возвращения и получил отказ; не важно, проявлял ли бывший владелец должное усердие в поисках собственности, важно только, проявил ли он это усердие в своем требовании вернуть собственность сразу после ее обнаружения. Так как в данном деле музей Скейфа лишь недавно потребовал возвращения Сёра, а Лорелы сразу ему отказали, суд счел иск музея своевременным.
Лорелы не стали подавать апелляцию в Верховный суд Нью-Йорка, а это означало, что судье придется выбирать между двумя прецедентами – «Декларк» или «Скейф».