Страница 7 из 10
Я знала, что он не предложит мне кончить, – не такие у нас были отношения. Я не возражала. Оргазм во время гетеросексуального секса – нечто доступное только в длительных отношениях, при такой любви и таком доверии, что ты можешь дать мужчине понять: он и рядом не лежал с твоим клитором. Мы с Генри пока еще только шли к этому. А уж когда он будет мой, я его обучу.
Я скатилась с Генри и потащилась в свой смежный санузел, подставив руку себе между ног, чтобы сперма не вылилась на пол. Я закрыла за собой дверь, села на унитаз и помочилась, тихонько пукнув. Почему бы гравитации не защитить меня от нежелательной беременности? Конечно, это было безответственно с моей стороны. Когда я спрашивала своих партнеров, нет ли у них заболеваний, передающихся половым путем, они все, как один, отвечали «нет», и я им безоговорочно верила. Я почти не пользовалась презервативами и считала, что прерванный половой акт – надежный способ контрацепции. К счастью, ничего серьезнее хламидиоза со мной не случалось. Я придерживалась двух правил: позволяла мужчинам кончать в меня только после второго свидания и принимала «таблетку следующего дня», если они кончали, когда я была снизу. Я подозревала, что эти меры предосторожности не имеют значения, потому что я все равно бесплодна. Я не могла подтвердить эту теорию соответствующим диагнозом, но мои месячные казались бутафорскими, даже кровь на прокладках выглядела ненастоящей – прямо как киношный реквизит. Я не хотела детей, так что мысль о бесплодии не приводила меня в отчаяние – в отличие от всех остальных. В колледже я как-то по пьяни сказала соседке по комнате Франческе, что, похоже, бесплодна.
– Не говори так, – строго предупредила Франческа. – Рано или поздно ты захочешь детей.
– Не думаю. – Я взяла еще кусочек пиццы, обмакнула его в чесночный соус и забросила в рот, как будто участвовала в соревновании едоков.
Мы с Франческой не были близкими подругами. Мы тусовались по отдельности и сближались только тогда, когда обе оказывались пьяными в нашей комнате в общежитии. У меня сложилось впечатление, что она была религиозна на свой чудаковатый лад, а еще у нее на столе стояло столько фотографий брата, что я предположила, будто между ними что-то есть. Мне было наплевать на ее мнение о том, смогу ли я быть матерью и нужно ли мне ею быть. Не всем же рожать детей. Я бы завела ребенка только в том случае, если бы сказочно разбогатела и смогла бы позволить себе нанять круглосуточную няню. В этом идеальном мире я бы видела своих гипотетических отпрысков час в неделю, и все это время они бы благодарили меня за то, что я их содержу. Почему я должна притворяться, что неспособность иметь детей – это беда? Если бы я все же забеременела, мысль об аборте пришла бы мне в голову скорее, чем Кен Дженнингс успел бы нажать на кнопку в телевикторине.
– Да ладно, – сказала я своей соседке по комнате, – если у меня не будет детей, это не конец света.
– Выпускать в мир такую энергию опасно, – с важностью произнесла Франческа.
Я спустила воду в туалете. А вдруг это моя убежденность, что я бесплодна, сделала меня бесплодной? Мне случалось читать о магическом мышлении, что, мол, с его помощью можно притянуть хорошие события. А вдруг у меня есть способность силой мысли вызывать к жизни что-то темное?
Когда я вернулась в спальню, Генри сидел, уткнувшись в телефон.
– Я в душ, – сказала я.
Генри хмыкнул в ответ, увлеченный тем, что видел на экране. Я старалась не ревновать к незнакомке, которая написала то, что он сейчас читал. Забравшись в душ, я быстро помастурбировала, прокручивая в голове сцену из фильма «Свадьба лучшего друга», где Дермот Малруни слизывает кольцо с пальца Джулии Робертс. Мне потребовалось секунд двадцать, чтобы кончить, представив себе, как они долго смотрят друг на друга. Потом я вытерлась и пошла на кухню за вином. Вернувшись в спальню с бутылкой, я обнаружила Генри на краю кровати, полностью одетого. Он оставался у меня на ночь только один раз, после того как мы в четверг вечером выпили по бутылке текилы. У меня хватило чувства собственного достоинства не пытаться раскрутить его на еще одну ночевку без бутылки. Но я пока была не готова к его уходу.
– Ты уходишь? – Я старалась, чтобы мой голос звучал приветливо.
– У меня еще куча работы, – ответил Генри.
– У тебя ноутбук с собой? Можешь работать здесь, если хочешь.
Я понимала, насколько жалко прозвучало это предложение.
– Боюсь, ты будешь меня отвлекать. – Генри подмигнул, натягивая носки.
Я безжизненно улыбнулась, прислонившись к дверному косяку. Руки отяжелели. Все-таки четыре бокала вина натощак… Кажется, я немного пьяна. Из-за алкоголя и половых гормонов, захлестнувших мой мозг, вид одевающегося Генри вдруг показался мне катастрофой.
– У меня сегодня день рождения, – выпалила я.
Генри замер.
– Что? – потрясенно спросил он. – Серьезно?
Я совершила ошибку. Он теперь наверняка решит, что я жалкое создание – жду, что парень напишет мне в день рождения, сижу дома в одиночестве и мечтаю о том, чтобы со мной случилось что-то хорошее, ведь ничего хорошего со мной никогда не случалось.
– Я уже отметила с друзьями за ужином, – поспешила я исправить положение. – Вообще-то, я против дней рождения. Ненавижу всю эту хрень с поздравлениями, подарками… Это же тупо выкачка денег.
– Почему ты мне не сказала? Я бы… Ну, я бы понял, что у тебя планы. Но я бы послал тебе открытку или что-то в этом роде. – Генри нервно почесался.
– Я не хотела, чтобы ты это делал! – сказала я, и это прозвучало вполне убедительно. – Люди не должны тратить деньги на такие вещи.
Это даже не было совсем уж неправдой. Я привыкла получать дерьмовые подарки на день рождения. В детстве мы с мамой жили в съемном одноэтажном доме в Арлингтоне, штат Массачусетс. У нас было все необходимое, но ничего лишнего. Мы едва могли себе позволить отопление, что уж говорить о модных уггах или что там еще я могла бы захотеть на день рождения. Обычно мама делала мне что-нибудь своими руками – например, вязала шарф цвета рвоты. Или дарила купоны на дополнительные часы у телевизора. День рождения был обычным днем – свидетельством того, что время идет, и больше ничем.
– Да нет, честно, все в порядке, – заверила я. – Я уже отпраздновала.
Генри выдохнул и задумчиво посмотрел на наполовину надетый носок. Потом натянул его.
Неужели я испортила вечер?
– Ладно, подожди, – сказал Генри. – Я сейчас вернусь.