Страница 9 из 75
— Сейчас не время показывать характер, — произнес он, — тебе так не кажется?
— Я просила оставить меня в покое, — зло выдохнула я. — Я о многом просила?
— Да, — просто ответил Люциан. А потом привлек меня к себе, обнимая.
На меня разом нахлынули чувства, которых во мне не должно было быть: чувства той, другой Лены, которая когда-то ничего не знала о магии. Которая впервые оказалась в постели Люциана Драгона. Которая не знала о том, куда ее все это приведет. От такого контраста я на мгновение застыла, а потом попыталась вырваться. Люциан не отпустил, и тогда я сделала ему подсечку, роняя на прогнивший дощатый пол.
Спасибо каани, теперь я могла защищаться не только с помощью магии, правда, опомниться я не успела тоже. Люциан мгновенно перекатился ко мне и одним молниеносным движением уронил на себя, а после опрокинул меня на спину, пригвоздив ладонями мои запястья к полу.
— Так и будем драться, Лена? — прорычал он мне в лицо.
— Ну почему, ты можешь просто свалить, — процедила я.
— Не свалю. Прими это как данность.
— Ой ли?
В распластанном на полу положении не очень-то много места для замаха, поэтому я дернулась с криком:
— Пусти!
А когда он ослабил хватку, ударила ребрами ладоней по ушам и скинула его на пол. Пока Драгон приходил в себя, я одним движением вскочила на ноги и отошла подальше.
— Драхство! — выплюнул он, когда смог говорить. — Лена!
Я сложила руки на груди.
— Ты со мной жить не будешь.
— Ты не будешь жить одна.
— Это не тебе решать!
— Ты сейчас вообще не в состоянии что-то решать!
Он поднялся и снова оказался напротив меня.
— Драгон, — сказала я, ловя взглядом каждое его движение, даже самое крохотное, — девочки Лены больше нет. Той Лены, в которую ты был влюблен, которую хотел трахнуть, не суть. Ее больше нет, уясни это себе и оставь меня в покое.
— Я никогда не хотел тебя просто трахнуть, Лена! Ни тогда, ни сейчас. — Его глаза каким-то образом умудрились сверкнуть золотом. Возможно, просто так сработало закатное солнце, ворвавшееся в его радужку и раскалившее его взгляд. Или же это было просто мое воспоминание, наложившееся на настоящее. — И я не оставлю тебя в покое, по крайней мере, пока ты в таком раздрае. Уясни себе это и перестань смотреть на меня как на врага! Я никогда им для тебя не был.
— Ха, — сказала я.
— Только не начинай.
— Трижды ха.
Мы можем так простоять всю ночь, я это поняла: Люциан не собирался уходить, и он не уйдет. Что ж, ладно. Пусть остается. Уйду я, когда он заснет.
Отряхнув руки, я отвернулась и кивнула на дверь.
— Если хочешь помочь, принеси нам ужин.
— Чтобы ты сбежала, пока я хожу?
— Куда я отсюда сбегу?
Найду куда. Но не сейчас, по крайней мере, не на голодный желудок. Я шла весь день, я устала, у меня болят ноги, и бежать от Драгона в таком состоянии — просто глупость. Почему, ну почему он не может просто принять, что я потеряна навсегда? Почему с ним всегда так сложно?
Люциан пару минут смотрел на меня, и я вздернула бровь.
— Мне самой принести нам ужин, тэрн-ар?
Когда он наконец-то вышел, я устало вздохнула и опустилась на пол. Подтянула колени к груди, сдерживая дрожь пальцев: она рождалась на самых кончиках и растекалась по всему телу. Прикосновения Люциана разбудили во мне не только воспоминания о моем прошлом, память тела воскресила чувственность, которой во мне было с избытком. Даже эти невинные прикосновения отозвались в самом низу живота первобытным, звериным желанием. В Мертвых землях я привыкла трахаться без ограничений, и не счесть тех минут, когда в землях каани я считала прыгающих со скалы в ледяной океан пингвинов, чтобы не наброситься на Драгона первой. Если не помогали пингвины, я стояла под водопадом или сидела в горных озерах, пока не становилась синего цвета, но здесь озер не было. Как и водопадов. И вопрос, когда мы с ним трахнемся снова, оставался только вопросом времени. Точно так же, как и то, что первый же секс с ним сломает меня окончательно. Если не сказать — убьет.
Люциан вернулся к тому моменту, когда я собрала себя и свои мысли в кучу и снова натягивала тент. Дождя, вроде бы, пока не ожидалось, но дождь — дело такое. Особенно летом, тем более что в моей памяти еще были свежи воспоминания, как мы оба вымокли до нитки, и чем это кончилось.
— Правило первое, — сказала я, когда мы после ужина затушили костер, сидели на крыльце и смотрели на первые загорающиеся на небе звезды. — Никаких прикосновений. Я серьезно, Люциан. Мне это не нужно. Если ты попробуешь меня лапать, я уйду. Сразу же.
Желание бежать от него ночью уже поутихло, как и желание вообще куда-либо бежать. В моем представлении этот полуразрушенный дом был конечным пунктом, дальше мой поезд не шел, и, можно сказать, у меня кончился уголь. Или вырубило всю электронику.
— Хорошо, — согласился он.
— Правило второе: никаких вопросов о том, как я себя чувствую, и так далее. Мне не нужна поддержка, и я не хочу об этом говорить. Ясно?
— Ясно.
Я посмотрела на него, ожидая услышать что-то в стиле: «Это все, или будут еще правила?» — но он молчал. Смотрел на простирающееся перед нами поле и молчал. Странное дело, в прошлом я отчаянно стремилась покинуть это место.. мы стремились, мы бежали отсюда в поисках своей магии и свободы, а сейчас просто сидели тут рядом, как будто так и должно быть. И я просто не могла не подумать, а что случилось бы, если бы мы тогда никуда не пошли? Если бы нас не нашли? Если бы мы остались здесь сразу?
Могло ли все получиться иначе, или я и правда плясала под ниточками на пальцах Адергайна, как марионетка, все это время? И Валентайн — тоже.
— Правило третье, — сказала я. — Если так случится, что нас найдет Адергайн, ты меня убьешь.
— Ага. Обязательно.
— Ты говорил, что хочешь помочь, — сказала я. — Ты обещал, что поможешь. Говорил, что тебе не все равно.
— В мое «не все равно» не входило убийство женщины, которую я люблю.
Я вспомнила мгновение, когда Валентайн просил его убить, и перед глазами на миг потемнело. Смогла бы я сделать это, если бы время откатилось назад, и у меня снова появилась такая возможность?
— Обещай, Люциан, — сказала я.
— Я никогда не стану этого обещать. — Он посмотрел на меня в упор. — Я никогда не причиню тебе вреда, Лена.
— Тебе все равно, что будет с Дарранией? Со всем миром? — уточнила я. — Даже если я стану причиной гибели всего, что ты знаешь и любишь?
— Понимаю, что сейчас тебе все видится в черном цвете, но может, не будем усугублять?