Страница 21 из 75
— Этот вопрос сейчас решается тоже, — крылья его носа дрогнули. — С наибольшей вероятностью, им позволят доучиться. Потому что это будет грандиозный скандал.
Это и так грандиозный скандал. И полный драхец. Амильена не стала озвучивать свои мысли, но.. с чего вдруг Ферган решил вызвать еще большее недовольство среди людей, которые и так на взводе в связи со всем, что сейчас творится? Ответ напрашивался один: чтобы отвлечь внимание. Чтобы все переключились на образовательную реформу и не думали обо всем том дерьме, которое творится помимо этого.
— Это в принципе грандиозный скандал, — все-таки произнесла Амильена: единственное, что она могла себе позволить сказать. — И самое мерзкое из того, что мне доводилось слышать.
— Неужели? — В голосе Въерда снова звучал сарказм.
— У вас есть ко мне какие-то претензии?
— Нет, что вы. Никаких претензий. Похоже, что как раз наоборот.
Амильена передернула плечами и поднялась.
— Все, что я хотела вам сказать, я уже сказала.
— Да, я помню, про то, что я слабак и не готов отстаивать свою позицию.
— Это звучало иначе, но кто я такая, чтобы запрещать вам интерпретировать мои слова именно так.
— И кто я такой, чтобы спорить с приказами, которые не обсуждаются?
Вы Анадоррский.
— Вы ректор, — напомнила она. — Сами недавно мне об этом сказали.
Неожиданно Доброе утро поднялся:
— У вас были какие-то серьезные планы на этот день, Амильена?
Раньше она бы сказала: «Да» и вышла отсюда настолько быстро, насколько это возможно. Но у нее было задание. Драхово задание, которое после новостей про раздельное обучение еще больше захотелось проигнорировать. Но.. Лика (тупая юкка) и отец.
— Нет, — ответила она, — как я уже сказала, сейчас лето. Поэтому совершенно ничего серьезного.
Сидеть с Въердом в одном из самых известных ресторанов Хэвенсграда было странно. Еще более странно было там обедать, обычно обеды в ресторанах предназначались для мужчин. Женщина в ресторане в такое время могла быть в двух случаях: если это был семейный обед, соответствующий какому бы то ни было торжеству, либо если она была не обременена высокой социальной ответственностью. Подумав об этом, Амильена улыбнулась.
— Я бы хотел полагать, что ваша улыбка вызвана чем-то приятным, магистр Эстре.
— Улыбки имеют обыкновение выражать что-то приятное, ректор Въерд.
— Вы сказали это и даже не подавились.
— Я не жевала.
Доброе утро издал какой-то звук, подозрительно похожий на смешок.
— Так вы озвучите мне свои мысли?
— Они вам не понравятся.
— А вы рискните.
Амильена пожала плечами:
— Я думала о том, что поскольку у нас с вами не семейный обед, меня могут принять за женщину с низкой социальной ответственностью.
— Вас это беспокоит?
— Честно говоря, нет.
— Я так и думал.
— Приятно наконец-то услышать, что обо мне на самом деле думают магистры.
Въерд кашлянул.
— Я ректор.
— Да-да, мы это уже проходили.
На сей раз они улыбнулись одновременно. На них глазели, и Амильена не сомневалась, что в скором времени пойдут слухи от ректоре и бывшем ректоре, но это, право-слово, такие мелочи. Раньше она этого не понимала, когда отказалась от Валентайна, поддавшись на уговоры отца. Сейчас этот мир представился ей совершенно в ином свете. Потому что в конечном счете важно только то, что ты сама о себе думаешь и знаешь, все остальное — тлен.
Они больше не говорили ни об образовательной реформе, ни о чем бы то ни было еще, что могло испортить настроение. Зато говорили про лето.
— Как вы относитесь к пикникам, Амильена?
— Вы больше не хотите называть меня магистр Эстре?
— Я переживаю, что в итоге вы все-таки подавитесь.
Она фыркнула.
— К загородным хорошо. К пикникам в парке, где вокруг безумное количество людей, не очень.
— Не знал, что вы не поклонница толп.
Амильена приподняла брови.
— Мне казалось, женщина вашего статуса и вашего положения любит внимание, а обеспечить внимание в безлюдном месте..
— Внимания я наелась, пока работала ректором. Не говоря уже о приемах, на которых каждый второй рассматривал меня как потенциальную маму для драконят. Пока я не стала ректором, конечно.
— Так вот почему вы столько проработали на этом месте? Не хотели рожать драконят?
— Именно так. Пока не стало слишком поздно.
— Поздно? Почему?
— Поздно в глазах тех, кто меня в таком ключе рассматривал. Но это уже совсем личное, не находите?
Въерд кашлянул.
— Тогда вернемся к пикнику. К загородному. Как насчет следующих выходных?
— Замечательная идея. Если он будет еще и у реки, я готова прямо сейчас начать собираться.
— Что, вы даже не скажете, мне надо посмотреть свое расписание, график встреч?
— Я же только что сказала, Берроуз, — она подхватила его тон разговора, — я уже вышла из того возраста. Сейчас мне опасно ломаться и выбирать.
Вот теперь он не выдержал и расхохотался, так откровенно, что на них стали коситься еще сильнее.
— Тамея, знал бы, что с вами так весело, позвал бы вас в ресторан еще раньше.
— Но вы не знали, — с совершенно непроницаемым лицом произнесла Амильена, — вам простительно.
Из ресторана, вопреки всем своим мыслям сегодняшнего утра и оглушающей новости, она выходила в приподнятом настроении. Судя по тому, что Доброе утро вызвался ее проводить, у него с настроением все тоже было замечательно, и Амильена предпочла не думать о том, почему эта встреча в неформальной обстановке вообще стала возможна. Подумать об этом она еще успеет. Десять раз. А пока.. пока надо дышать полной грудью, впитывая всю прелесть лета каждой клеточкой тела. И наслаждаться каждой минутой, каждым мгновением этой жизни.