Страница 12 из 75
Мило.
— Все это расчудесно, но как я вернусь в Академию? — усмехнулась она. — Насколько ты помнишь, я больше не ректор, ректор теперь он. И..
— У них как раз открылась вакансия на магистра драконьего языка. В связи с новыми ректорскими обязанностями Анадоррский ищет того, на кого можно перекинуть часть своих часов и адептов. Почему бы этим кем-то не стать тебе?
— Почему бы ему выбрать именно меня?
— Мы устроим так, что остальные — даже если он выберет кого-то другого, либо откажутся сами, либо не смогут приступить к занятиям. Но все же ты постарайся, и тогда, возможно, нам не придется идти на крайние меры.
«Вот только это не надо вешать на меня, — захотелось закричать ей, — все ваши грязные драховы методы!»
Увы, она уже давно погрязла в драховых методах, поэтому сейчас все, что ей оставалось — просто кивнуть. Амильена взяла папку и поднялась.
— Не затягивай, — Мэллоу кивнул, — встречи с кандидатами начнутся завтра, и ни у кого из кандидатов нет такой информации, как у тебя.
Папка жгла руки, и она с трудом подавила желание швырнуть ее ему прямо в лицо. Увы, эмоции и чувства никогда не были хорошими советчиками, поэтому Амильена просто вышла за дверь. И направилась по знакомому, слишком хорошо знакомому ей коридору, к лестнице.
Коридоры академии были ей знакомы еще лучше. Она никогда не думала, что снова сюда вернется, и это оказалось больно. Почти физически. Прикасаться к тому, что когда-то было безумно дорого, к тому, что казалось потерянным навсегда. Без возврата. Амильена никогда не замечала за собой особой сентиментальности и желания драматизировать, но именно возвращение в академию стало для нее тем самым надломом, за которым появилось и первое, и второе. И призрак Валентайна тоже маячил здесь на каждом шагу. Она слишком хорошо помнила все их встречи, беседы, все, что между ними было — начиная со дня их знакомства, когда они оба были адептами, и заканчивая последней встречей. Знать бы, что она станет последней..
Но, наверное, если бы все могли знать о таком, этот мир превратился бы в идеальное место. Или в кошмар.
Ее узнавали. Кто-то здоровался, кто-то открывал рот и застывал, как под заклинанием. Кто-то шептался. В чьих-то глазах она читала непонимание, в чьих-то — злорадство. Злорадство — неотъемлемая составляющая бессилия, когда не остается ничего иного кроме как радоваться чужим поражениям и несчастьям.
Она не проводила встречи с кандидатами на пост преподавателей сама, но для нее сделали исключение. То ли из уважения к ее бывшему статусу, то ли Въерду тоже хотелось поиздеваться. Они пересекались не так часто, учитывая, что кафедра драконьего языка располагалась достаточно далеко от ее кабинета. Заведующим он стал не так давно, и вот тогда началось их активное взаимодействие. Учитывая характер Берроуза, оно не всегда выходило корректным. В том плане, что ставить его на место с помощью ректорских полномочий было приятно всегда.
Секретарь, которого Амильена видела впервые — высокий, светловолосый, в классическом костюме-тройке с налокотниками, поспешно поднялся.
— Я доложу, — сообщил он и нырнул в дверь, соединяющую приемную с ее кабинетом.
С ее бывшим кабинетом.
Он вернулся очень быстро.
— Вам придется подождать, они задерживаются, — сообщил он. — Сейчас вся эта суета.. Академию переименовывают, пытаются смягчить.. вы же понимаете. Ну, в связи с Иваном Драконовым и его семьей..
Он понизил голос, и Амильена не стала отвечать. Просто опустилась в кресло для посетителей, в одно из, в которых доводилось сидеть и нерадивым адептам, и магистрам, и просто гостям академии.
Судя по тому, что из-за двери не доносилось ни звука, на кабинете Берроуза Анадоррского, то есть Въерда, стояло очень мощное Cubrire Silencial. Амильена огляделась по сторонам: приемная осталась прежней, без изменений. Какова вероятность того, что ее кабинет такой же, каким она его помнит?
Впрочем, очень скоро ей представится возможность это узнать.
Или не очень?
Секретарь даже не предложил ей ранх или джмерг, а когда спустя довольно долгое время из кабинета потянулись те, с кем она лично беседовала, с кем совместно принимала решение — и все они смотрели на нее как на нечто совершенно не заслуживающее внимание, Амильена почувствовала, что у нее сдают нервы.
Секретарь снова нырнул в кабинет, а потом вернулся:
— Прошу, заходите.
Ее кабинет изменился. Настолько, насколько это вообще возможно, а вот магистр, то есть теперь уже ректор Берроуз Въерд — нет. Потому что он посмотрел на нее, прищурившись, и знакомо саркастично изрек:
— Когда мне сказали, что вы претендуете на эту должность, я думал, что меня пытаются разыграть. Но нет, это действительно вы. Расскажете, как вы докатились до такой жизни?
Она подавила полыхнувшее в груди раздражение. В конце концов, оно ей сейчас не поможет и ничего не изменит. Не поможет вернуть себе жизнь, свободную от ВНР, жизнь, в которой она занималась тем, что дарило ей крылья — организацией обучения в академии, жизнь, которая больше ей не принадлежит и никогда не будет ее. Это все в прошлом. Теперь это кабинет Въерда, и он выглядит как кабинет Въерда. Здесь сделали ремонт, полностью сменили мебель, ее расстановку, преобладающие оттенки коричневого и темно-красного завершали новый образ этого места, кажущегося теперь чужим.
Несмотря на это все, несмотря на задание и обязанность уберечь свою семью от опасности, которой благодаря близкому знакомству с Валентайном Альгором и жестокой тупости Лики подвергались и сестра, и отец, Амильена замешкалась. Она не могла найти слов, в голове крутились какие-то бессвязные обрывки мыслей, начиная от слишком искреннего «я скучаю по академии» и заканчивая пустым злым «как-то так и докатилась».
— Боюсь, я не смогу принять решение по поводу вашей кандидатуры, если вы будете молчать. — Въерд напомнил о себе знакомым сарказмом.
— Могли бы для начала пригласить меня сесть, — огрызнулась Амильена.
— О, вот это уже больше похоже на вас, — теперь уже ректор «Доброе утро» усмехнулся. — Садитесь.
Он даже кресло ей отодвинул, что, впрочем, тоже выглядело крайне саркастично. Она опустилась в него, и, когда мужчина устроился напротив, в своем, посмотрела в окно. Из-за того, что мебель переставили, вид теперь был другой. Точнее, с места посетителя он и должен был быть другим, но Амильена прикинула, как это выглядит из того, другого кресла.
— Мне жизненно необходимо здесь работать, — сказала она, снова посмотрев на Въерда.