Страница 12 из 24
Какое-то время я был настолько поглощен едой, что забыл о съемках, но вдруг услышал доносящийся издалека смех и понял, что все веселье проходит мимо меня. Так не пойдет, глупо просто есть молча. Я поставил тарелку, сделал глоток напитка и попытался уловить ход разговора. И тут я обратил внимание еще на одну вещь.
В руках у меня баночка чая улун. А у Ханаби и Кацуры, очевидно, алкогольные напитки. И тема их разговора, судя по всему, связана с алкоголем. Теперь понятно, почему у нас вдруг появилась такая разница в настроении.
Мне сейчас девятнадцать лет. День рождения в следующем месяце. Обидно. Не то чтобы я собираюсь напиваться до беспамятства, когда мне исполнится двадцать[14], но я смотрю, как они выпивают и весело болтают, и во мне просыпается зависть. Вскоре Кацура даже достал сигарету и начал курить. Marlboro с ментоловым вкусом ему настолько идет, что даже становится грустно. И он выглядел как взрослый мужчина.
Я поник головой, отвел взгляд от слегка опьяневшей компании и увидел за пределами круга Салли, рассматривающую свои ногти. Драгоценный несовершеннолетний товарищ. Я взял под мышку складной стул и подошел к ней.
– Можно сесть рядом? – спросил я ее.
Она медленно повернулась и с подозрением посмотрела на меня, но затем ее взгляд упал на чай улун в моей руке, и она сказала, смеясь:
– А, сенсей, ты же тоже еще несовершеннолетний? Ребенок!
– Кто это из нас ребенок, старшеклассница!
Посчитав, что разрешение получено, я разложил стул.
Хоть я и сел, Салли снова начала ковыряться в своих ногтях, и разговор не продолжился.
Пока есть такая возможность, я решил спросить ее о том, что меня давно интересовало.
– Салли, а почему ты решила участвовать в шоу?
Она продолжала смотреть на кончики своих пальцев.
– Нет мотивации?
– М-м-м… ну, это если коротко, – сказала она как есть.
Салли поставила локти на скрещенные ноги, подперла щеки руками и посмотрела на меня. Это довольно дурной тон, но выглядит все равно хорошо, и это раздражает. Кружевное платье, надетое поверх купальника, развевается.
– Меня больше интересует твой мотив появления в шоу. Ты же из тех, кто будет изо всех сил отказываться, получив предложение участвовать. Хорошо заплатили? Или ты всерьез рассчитываешь на шанс встретить звезду? Ты на удивление хищник.
– Не меняй тему. Я здесь для продвижения своих книг. Ни больше ни меньше. Поэтому, хоть я не собираюсь строить здесь свою любовь, я выполню роль, которая от меня требуется, и действую так, чтобы это показали в шоу. Но ты подобного поведения не показываешь, поэтому мне стало интересно.
Я понимал, что камера направлена на компанию, которая веселится. Но даже если наш разговор покажут, думаю, что ничего страшного.
Салли пристально посмотрела своими голубыми глазами в мои глаза. Но потом выпрямилась и заговорила так, будто обращалась к морю перед собой:
– На самом деле должна была участвовать Мари.
– Мари?
– Ты не знал? Мы продвигаем себя как моделей – метисок-близняшек. Мари – моя младшая сестра.
– А, да?.. Извини, я не знал.
– Хоть мы и близнецы, у нас разный характер. Мари как персонажу такое подходит. Просто она вдруг заболела и не смогла участвовать. Но агентство не могло упустить такую возможность. Они сказали мне: «Участвуй вместо нее. У вас же одинаковые лица, поэтому какая разница».
– Это жестоко.
– Конечно, у меня опустились руки. Ну если я на шоу не буду ничего делать, то ей потом достанется. И я это понимаю. Понимаю, но…
Последняя фраза прозвучала таким тонким голосом и так прерывисто, что трудно было поверить, что это дерзкий голос Салли.
Какое-то время царила тишина.
– Похоже, ты нравишься Агацуме, – заговорил я.
– И что? Я должна использовать его и быть с ним, просто чтобы выделиться, хотя у меня нет к нему симпатии?
– Нет, я ничего такого не хотел сказать…
– Но как будто сказал. … Но, возможно, он занял такую позицию. Наверное, бессмысленно так много думать о своих чувствах и о чувствах другого человека, – сказала Салли и встала. – В любом случае это моя проблема. Я что-нибудь придумаю. Не нужно беспокоиться обо мне или жалеть меня, это раздражает. Тебе лучше беспокоиться о себе. Вокруг тебя на удивление оживленно. Если ты будешь плохо с этим справляться, тебе дальше будет тяжело.
Затем она подала съемочной группе знак, что пойдет в туалет, и направилась в сторону Seven Seas House. Я даже не успел ничего сказать, как она уже скрылась среди деревьев.
– …
Я приподнялся, но снова сел на стул. Только что прошедший разговор все еще крутится у меня в голове.
«Не нужно беспокоиться обо мне или жалеть меня, это раздражает».
Тем не менее я мог бы быть немного более внимателен к ее чувствам. Я задавал личные вопросы, но в итоге не смог сказать никаких заботливых слов. Ощущение никчемности осталось у меня на сердце.
Теперь у меня уже не было настроения присоединяться к оживленной компании. Не в силах собраться с мыслями, от нечего делать я отхлебнул улун, оставшийся на дне банки, и вдруг услышал чьи-то приближающиеся по песку шаги.
Не похоже, чтобы Салли вернулась. Кто тогда? Я подождал какое-то время в таком положении, как вдруг сладкий голос застал меня врасплох:
– Си-о-рин!
М? Меня только что назвали Сиорин?..
Я обернулся в замешательстве, а там стояла Уруру. Сейчас она в розовом платье на бретельках в цвет купальника. Она придерживает шляпу с широкими полями и смотрит искоса на меня хитрым взглядом.
– Сиорин, я искала тебя. Знаешь, я хотела с тобой немного поговорить. Можно?
Уже решено, что она будет называть меня Сиорин?
Тем не менее все как-то внезапно, я в шоке. Это вообще впервые, когда она со мной как следует заговорила. Ее цель абсолютно понятна и направлена только на одного человека – Кэйтана. Поэтому, хоть она и знает о существовании других участников, для нее они второстепенные лица, с которыми нет необходимости взаимодействовать, – такое впечатление у меня сложилось. И именно в этот момент она решила со мной пообщаться.
…Почему?
Но спросить ее об этом прямо я не мог.
– Д-да, конечно, – это лучшее, что я мог ответить.
– Отлично. Тогда пойдем со мной.
Она с улыбкой прошла передо мной и пошла в сторону леса неподалеку, оставив море позади. Я поспешил за ней.