Страница 138 из 172
Поля инстинктивно подняла руку и с непониманием выдернула тонкую иглу, которая сразу же рассыпалась в пыль. Полина растеряно посмотрела на окружившую её защиту. Это было необычно. А потом ей показалось, что её тело стало весить не меньше пары сотен килограмм, да и что-то случилось с глазами. То ли само зрение подвело, то ли мозг отчудил, но окружающее она увидела в виде калейдоскопа и сознание от этого безобразия поплыло. Баронесса кулём свалилась на землю, а защитный купол возле неё, погудев буквально несколько секунд, истончился и исчез.
Взревевший раненным зверем Томаш бросился к ней. Эльфы стихли и в испуге отшатнулись, позабыв о внутренних распрях. Тело человеческого воина охватило пламенем, но больше всего их испугало дикое выражение его лица.
Рванувший вперёд мужчина остановился в последний момент, чтобы обуздать вырвавшийся из-под контроля огонь. Как только последняя искра впиталась в его тело, он подхватил свою человечку и бережно прижал к себе.
Она дышала.
Казалось, что сейчас нет ничего важнее для него, кроме как слушать её ровное дыхание. Лицо воина разглаживалось с каждым ударом сердца баронессы. Продолжая прижимать её к себе, он поднялся, а девушка в его руках сладко причмокнув, попыталась поудобнее устроиться на его руках.
Жива и, кажется, спит!
Помянув недобрым словом дурной артефакт эльфов, Томаш огляделся. Вроде бы прошло немного времени, но обстановка переменилась.
Вокруг всё ещё была толпа, но исчезли женщины и совсем уж молодняк. Более генерал ничего не успел заметить, потому что кто-то ловко при помощи магической плети подсёк его, и он упал на колени с драгоценной ношей в руках. Опасно наклонился, но удержал равновесие и не выпустил крепко спящую Полю.
По его телу поползли лианы-верёвки, и он не мог воспрепятствовать этому с баронессой на руках. Эльфы ухмылялись, понимая это.
Лианы старались не касаться человечки и опутывали воина за руки и шею, после чего натянулись и вынудили идти к резиденции Владык. Томашу пришлось подчиниться, чтобы не задохнуться и не уронить Полину.
Во дворе резиденции он насмешливо окинул взглядом коконы, в которых сидели пойманные эльфы клана Утренней росы. Похоже, эти коконы не причиняли особого вреда пленникам, но напрочь лишали возможности шевелиться и пользоваться природным даром.
Что ж, предусмотрительно! А вот что делать дальше, похоже никто не знал.
Всё дело в том, что приближенные к семье Владыки эльфы слишком увлеклись борьбой за власть и влияние на наследника. Сначала в ход шли обычные интриги, потом потребовались союзники для усиления собственных позиций, и никто не заметил, когда была пройдена черта, за которой стали гибнуть неугодные или неудобные эльфы. Но вся эта возня за власть была надёжно прикрыта магическими клятвами о сохранении тайны или убийствами.
И вдруг такое непотребство! Срывание масок, разоблачения, гнев народа..
С толпой спорить бесполезно, и многомудрые аристократы разбежались, пока внимание соклановцев не переключилось на них!
И ведь надо же как всё обернулось! Ещё утром всё было тихо-мирно, а теперь оказалось, что жертв среди эльфов слишком много, как и проданных на сторону домов. Как так получилось, что извечные политические игрища в этот раз обрели такой разрушительный размах и пошли во вред клану?
Никто из благородных не поверил лепету наследника о виновности в смерти отца клана Утренней росы, решив, что это ему нашептали люди.
А неудачник продолжал смущать умы эльфов и когда он пропал.. то знать насторожилась.
Все косились друг на друга с подозрениями. Всё это было уже слишком!
И недоверие к своим же заставляло всё больше привлекать к деликатным делам эльфов из соседнего клана.
Непосвящённые в хитросплетения взаимоотношений знатных эльфов простые жители растеряно переглядывались, стоя во дворе резиденции Владыки, не зная, как поступать дальше.
— Всех в темницу! — наконец раздалась команда, и вперёд выступил один из воинов.
Фарион — герой войны! Многие зашептались, сплетничая о том, что он здесь делает.
— Он же должен пасти воздушных овец на Ромашковом лугу? — переговаривались эльфы.
— Говорят, часть стада мигрировало на чужие земли, потому что вовремя не состригли шерсть, — отвечали другие и были правы.
От Фариона потребовали, чтобы он стриг овец в момент максимального наполнения их шерсти магической энергии. Это было рискованно, так как этот момент трудно предугадать. Стадо плавно подходит к периоду размножения, во время которого шерсть овец напитывается особой энергией, а потом все процессы резко ускоряются и, если их не постригли вовремя, отара взлетает, ища новые пастбища или какой-то свой заветный уголок.
— Так и что? Не вернули?
— Да где уж! Мне племянник рассказывал, что магических сетей мало. Они кидали их на овец, но там же всё быстро происходит. Пока одних ловили, другие с попутным ветром улетели, а воздушников в команде Фариона нет, вот и упустили. А всё жадность нашей элиты! Захотелось им побольше волшебного руна — остались ни с чем!
Фарион слышал перешёптывания горожан, но никак на них не реагировал. Всё — правда! Сейчас он пришёл в город, чтобы не обвинять (бесполезно), но и не каяться, а требовать рабочих для заготовки кормов, обновления магических артефактов для обработки сохранённого руна.
Походив немного по городу и послушав новости, он был удивлён происходящим. Фарион не ожидал, что дурными приказами измучили не только его с ребятами, но и столичных неженок. Поначалу подумал, что творится бардак, а оказалось, что налицо заговор! То ли собственные вельможи избавились от Владыки с наследником, то ли соседи постарались.. сразу не разберёшь.
— Чего это ты.. — кто-то возмутился в ответ на приказание бросить задержанных в темницу, но тут парочка крепких эльфов встали по бокам от Фариона, и помещённых в коконы эльфов потащили ко входу на нижние этажи дворца.
После короткого выступления человеческого воина многие поняли, что клан находится в бедственном положении. Слухи, домыслы.. всё прорвалось наружу и ужаснула беспомощность перед тем, что происходит. Образ врага в виде человека — стал неактуален, но оборачивать гнев на соседний клан было рано. Требовалось разобраться.
В суматохе мало кто понял, почему вдруг упала носительница слезы. Никто не обратил внимания на вытащенную Полиной иголку из шеи. А то, что один из важных гостей поднёс маленькую трубочку ко рту, так к этому привыкли.