Страница 126 из 172
— Не может быть, — фыркнула девушка. — Мы все плотно позавтракали, а до обеда ещё пара часов.
— У меня заранее проснулось чувство голода, — он говорил медленно, следя за показательным поеданием сладких выпеченных сердечек.
Они даже на вид были потрясающе вкусными, что уж говорить, когда их ела очаровательная девушка с таким аппетитом.
А Поля опускала ложечку в глиняный горшочек, аккуратно черпала малиновый джем и переносила его на печенюшку, чтобы, прикрыв глаза от избытка удовольствия, съесть её, запивая молоком.
— Вы издеваетесь надо мной, — констатировал Томаш и требовательно протянул руку.
— Ну, если только немножечко, — призналась Полина, вкладывая холщевый мешочек с печеньем в его ладонь и двигаясь поближе, чтобы подавать бутылку с кофейным молоком, которое она заготовила ещё с утра.
Томаш повеселел и его настроение передалось лошадке. Во всяком случае, она побежала бодрее.
— Меня с самого начала поражал тот факт, что вы сами готовите себе и своим людям, а особенно то, что не стесняетесь этого.
Полина вздохнула и задумавшись, произнесла:
— А куда деваться?
Мужчина удивлённо посмотрел на неё.
— Я думал, вам очень нравится готовить и кормить.
— Иногда, — подтвердила девушка, — но есть дела и поинтересней.
— Тогда почему же вы не наймёте кухарку? И почему вы не берёте себе служанку?
— Вначале я жила в режиме жёсткой экономии, а потом.. Вы же видели мой дом?
Томаш кивнул.
— Представьте: вы сидите, что-то обдумываете, а рядом с вами чужой человек туда-сюда, туда-сюда, да ещё дышит рядом, пахнет, возможно, что-то спрашивает..
— Я об этом не подумал. Но ведь вам пришлось принять эльфа. Он вас не раздражал?
— Это было испытание, — усмехнулась Полина, вспоминая проблемы с туалетом. — Я не прошла его и поспешила увеличить дом, чтобы хоть как-то разделить нас. Хотя надо признать: Лилианэ умел быть незаметным. Сейчас я понимаю, что ему было сложнее, чем мне, но тогда я думала только о себе.
Томаш слушал девушку и хмурился. Она откровенно отвечала на его вопросы, и перед ним вновь вырисовывалась картина абсолютно другой жизни.
Он сильно переживал, что ему пришлось ограничить сестёр и мать в деньгах, а Полина сама себя дисциплинировала и ограничивала по мере необходимости. Внешне она не походила на волевого человека, но её поступки говорили об обратном.
Он не переставал удивляться этой девушке. Благодаря ей он понял, о каком свете женской души писали великие поэты, и его родственницы проигрывали баронессе, хотя каждая из них была признанной красавицей. Томашу теперь многие красавицы казались блеклыми, плоскими копиями самого понятия женщины, но случалось и такое, что он останавливал взгляд на ничем не примечательной матери с ребенком или старухе, уставившейся вдаль. И с удивлением отмечал, что не только он отмечает особенных женщин, а и другие тянутся к ним, пытаются побыть рядом.
Разговор ненадолго прервался. Оба собеседника погрузились в свои размышления.
На стоянке баронесса придумала, чем покормить графа и его отряд сопровождения на скорую руку, а после настояла сделать крюк, чтобы заехать в ближайший городок за новым кристаллом. Томаш считал себя виноватым и попытался расплатиться, сняв с себя кольцо, но Полина возмутилась.
— Что это вы шикуете? За то золото, что в кольце, можно не один пустой кристалл купить! А если у вас много денег, то дальше до столицы мы поедем, останавливаясь на постоялых дворах.
Ух, как он посмотрел на неё! А нечего дурить! Она ради того, чтобы он сэкономил хоть немного, ломает голову над тем, что купить для оравы мужиков; чтобы покормить их дёшево и сердито, а он тут тяжеленный перстень кидает с барского плеча за кристалл, бывший в употреблении.
Но заночевали они в городе и Полина с удовольствием вымылась, а после ещё беззаботно понежилась в огромной лохани с горячей водой. Одна она не решалась в дороге так расслабляться, но с Томашем и охраной — другое дело.
Чем ближе они подъезжали к столице, тем сильнее волновался мужчина за свой проект.
— Я же знаю, что у короля мало денег, а я с таким большим делом к нему, — всё повторял он.
— Скоро начнут собирать налоги и деньги появятся, так что вы вовремя едете.
— По-люш-ка.. — выговорил непривычное он и поперхнулся, — Полина свет Аркадьевна, я хотел бы услышать ваше мнение о жаловании для командиров отрядов, их помощников, воинов и прочих.
При этом мужчина показал взглядом на лежащую на скамье самодельную тетрадь. Это генерал подсмотрел у неё и счёл, что гораздо удобнее резать листы и складывать, а не склеивать в длинные ленты, чтобы сматывать в рулон.
— Ваше сиятельство, тут надо бы в ценах разбираться, чтобы судить о жаловании, — с большим сомнением произнесла девушка.
— Так кто же лучше вас?
— Вы бы про жалование у Сундукова спросили, — Полина расстроилась. Жалование — важный вопрос, и неправильная оценка может иметь долгоиграющие негативные последствия, а компетентный человек остался позади. — Тут ведь должно точно рассчитать, — с волнением заговорила она, — чтобы хватало гипотетической семье воина на еду, на одежду, оплату дома, и чтобы остаточек был. И обязательно привилегии.
— Да, да, вы говорили, но размер «остаточка»? Это меня тревожит. Для казны каждая лишняя монетка выйдет в огромную сумму, а у меня нет доводов в пользу этого маленького излишка.
— Ваше сиятельство, вы из крайности в крайность бросаетесь! — хмыкнула девушка. — То безделицу готовы оплатить дорогим кольцом..
— Да полноте вам! Будете теперь мне припоминать, — закипел Нэт.
— ..то бубните точно скряга. Уж поверьте мне, без вас найдутся те, кто захочет урезать и оправдать собственную прижимистость грамотно и красиво. А вы забудьте про слово «излишек»! У каждого служащего должны оставаться какие-то деньги после того, как жалование потрачено на самое необходимое, иначе служба превратиться в кабалу. И уверяю вас, этот остаток пойдёт не на пряники девице, хотя не без этого, но надеюсь, что там сумма будет больше, чем стоит пара пряников. Так вот, надо же родителям помочь, сестре ли брату сделать подарок на свадьбу, на рождение первенца, а не стоять в стороне, стыдливо опустив глаза. Жене нарядное платье купить, чтобы соседки видели мужнину заботу, а самое главное — создать своей семье «подушку безопасности» на крайний случай. Чтобы семья не оказалась под ударом, когда служба обернётся бедой.
— Бедой?
— Ранение, смерть.
— Да, конечно. На этот случай у меня продумана поддержка семьи, но..