Страница 96 из 159
Слишком многие двигались медленно. Слишком часто кто-то останавливался, чтобы перевести дыхание. И лица у людей были такими, какие я уже видела раньше.
— Здесь что-то не так, — произнесла, не замечая, что сказала это вслух.
Эмрис повернулся ко мне, но я уже не смотрела на него. Возле самого причала молодая девушка передавала грузчику свёрток. Её рукав задрался, открывая запястье, и даже с палубы удалось заметить тёмные прожилки, уходившие под кожу.
Корабль едва ощутимо вздрогнул под ногами, словно тоже понял то, что стало ясно мне.
Мы нашли не просто отметку на карте. Мы нашли ещё один город, в котором уже поселилась чернь.
Причал встретил нас тяжёлым запахом речной воды, рыбы, мокрого дерева и дыма, стелившегося от многочисленных жаровен. Не успели опустить трап, как к кораблю потянулись грузчики, предлагая помощь, а следом появился невысокий мужчина в тёмно-синей куртке с медной бляхой на груди. Он явно собирался потребовать плату за стоянку или поинтересоваться грузом, однако, приблизившись, вдруг замедлил шаг и остановился, будто даже короткая прогулка вдоль пристани отняла у него последние силы.
— Торговое судно? — спросил он, переводя дыхание.
— Нет, — ответил Арвен, первым спустившись на берег. — Мы пробудем здесь недолго.
Мужчина смерил его быстрым взглядом, потом посмотрел на эльфов, Тайтара и замершего возле меня Эмриса. Вид у нашей компании был такой, что лишние вопросы обычно исчезали сами собой, но служащий причала всё же назвал сумму и объяснил, где найти смотрителя. Голос у него оказался хриплым, а под глазами лежали глубокие тени. Когда он потянулся за монетами, рукав слегка сдвинулся, открывая запястье, испещрённое тонкими тёмными линиями.
Теперь я уже не могла убедить себя, что ошиблась.
Чернь была здесь повсюду.
Мы не успели пройти и половину пристани, как я заметила ещё троих заражённых. Пожилой грузчик уронил мешок и долго стоял над ним, словно не понимал, как поднять. Молодая женщина сидела возле корзин с зеленью, прижимая ладонь к груди, а помогавшая ей девочка выглядела такой уставшей, будто сама едва держалась на ногах. Люди обходили их, не задерживаясь и не предлагая помощи, но в этом равнодушии не чувствовалось жестокости. Скорее привычка, появившаяся после слишком долгих дней, когда невозможно было остановиться возле каждого.
Город шумел вокруг нас, продолжая торговать, спорить, разгружать суда и куда-то спешить, но теперь я замечала, как часто яркая суета прерывалась кашлем, тяжёлым дыханием или неожиданной слабостью. Один из возчиков сидел прямо на краю телеги, пока его помощник самостоятельно перетаскивал ящики. Торговец тканями кричал о скидках, а затем замолкал, опираясь на прилавок и закрывая глаза. Даже дети играли тише, чем те мальчишки, которых увидела с палубы, словно сил хватало лишь на несколько минут бега.
— Они знают, что происходит? — негромко спросила Эиландиль.
— Судя по всему, знают, что люди болеют, — ответил Арвен. — Но вряд ли понимают причину.
Он остановил проходившего мимо мужчину и спросил, где находится ближайшая лечебница. Тот даже не удивился вопросу, только указал в сторону верхнего города и объяснил, что главный дом целителей стоит возле площади с фонтаном. Потом добавил, что туда лучше не идти без необходимости: больных слишком много, а мест всё равно нет.
Арвен поблагодарил его и дождался, когда прохожий отойдёт.
— Разделимся. Я возьму нескольких воинов и выясню, что отмечено на карте. Леарон, пойдёшь со мной.
Эиландиль сразу посмотрела на мужа, но возражать не стала. Он коснулся её плеча, коротко кивнул и присоединился к Арвену.
— Я иду в лечебницу, — сказала, прежде чем кто-то успел решить это за меня.
— Разумеется, — отозвался Эмрис.
— Я пойду с вами, — добавила Эиландиль.
Тайтар недовольно нахмурился, окинув улицу таким взглядом, будто город уже лично его оскорбил.
— Тогда я тоже.
Спорить с ним никто не стал. Оставив корабль под охраной нескольких эльфов, мы двинулись в сторону площади. Чем дальше уходили от пристани, тем шире становились улицы и богаче дома. На первых этажах располагались лавки, мастерские и харчевни, из открытых окон тянуло специями, выпечкой и горячим воском. Над головами колыхались вывески, между зданиями были натянуты цветные ленты, а вдоль мостовой стояли кадки с цветами, будто жители всеми силами пытались доказать, что их город по-прежнему красив и благополучен.
Поначалу это почти удавалось.
Потом навстречу прошла женщина, поддерживая под руку молодого мужчину. Он едва переставлял ноги, а тёмные прожилки уже поднимались от шеи к подбородку. Следом показалась повозка, в которой лежали двое укрытых одеялами людей. Возница не торопил лошадь, и прохожие заранее уступали ему дорогу, даже не спрашивая, куда он едет.
— Давно это началось? — обратилась я к продавщице, стоявшей у лотка с фруктами.
Женщина настороженно посмотрела на нашу компанию, но, заметив сумку с целительскими принадлежностями, немного смягчилась.
— С месяц назад люди стали жаловаться на слабость. Сначала на нижних улицах, возле воды. Думали, речная лихорадка или испорченная рыба. Потом заболели в других кварталах. Теперь чуть ли не в каждом доме кто-то лежит.
— Целители не справляются?
— С чем им справляться, если никто не знает, что это такое? Настои помогают ненадолго, магия тоже. Человеку становится легче, а через день всё возвращается. Некоторые уже из города уехали, только говорят, что и в соседних поселениях то же самое.
Последние слова заставили меня крепче сжать ремень сумки. Чернь не просто появилась в городе. Она распространялась дальше, цепляясь за людей и вместе с ними покидая стены.
Продавщица вдруг кашлянула и отвернулась, прикрывая рот платком. Когда ткань коснулась её лица, на запястье показались знакомые следы.
— Вам нужно обратиться к целителю, — сказала я.
Она невесело усмехнулась.
— Чтобы занять место того, кто уже не может встать с постели? Пока стою, буду работать.
Мы пошли дальше, но её слова не выходили у меня из головы. В Иорне заражённых тоже было немало, однако там они хотя бы не пытались делать вид, что всё в порядке. Здесь город продолжал жить, потому что остановиться означало признать: болезнь уже сильнее его.