Страница 7 из 167
Ещё один довод в пользу того, что XI век закончился, это то, что про святую землю они явно слышали, а это значит, что хотя бы один крестовый поход уже состоялся (1096–1099). Быть может, ещё рано судить обо всём, но лучше готовиться к худшему. Франции в современном понимании нет, есть нагромождение графств, где все мнят себя хозяевами и даже короля могут послать куда подальше, пока он не придёт и не возьмёт нахала за горло.
Катерина вместе со всеми проехала через арку ворот, и теперь глухие удары копыт о камень словно отсчитывали удары её сердца.
Она проживала на юго-западе Франции и если она перенеслась только во времени, то осталась где-то поблизости. И вот вопрос: была ли эта часть Франции в XII–XIII веках французской? Времена сейчас идут схожие с Русью, когда князей было без счёту и всё перепуталось, как владения, так и наследование. В принципе, Кате было без разницы, кто сейчас король, кому принадлежит серебряный берег, но рядом границы Арагона*, Наварры, не так уж далеко Англия и, быть может, знания об их истории помогли бы ей сориентироваться в том времени, в какое она попала? — Рем? Кто это у тебя? — раздался зычный голос, и вся суета разом стихла.
Катя оставалась сидеть на лошади. Она боялась сама спрыгивать, опасаясь зацепиться за что-нибудь и порвать платье или упасть при всех в грязь. Она вообще с удовольствием растворилась бы в темноте или, ещё лучше, если бы о ней все забыли, но Рем сам повёл её лошадь к хозяину замка.
Тот стоял на ступенях и закреплённые позади него на стене факелы позволяли более-менее рассмотреть его. Крепкий, пожалуй, по росту вровень с Катей, а она на каблучках ровно метр шестьдесят восемь. Кто-то из сопровождающих был значительно ниже её, кто — то вровень, но были и те, что на полголовы возвышались над нею.
«Сеньор!» — вспомнила Катя, как называли хозяина. Он был бородат, и его борода была разделена на две равные сужающиеся книзу части и, видимо, чем-то смазана, так как держала приданную форму, кстати, неровную. Сеньор не был безобразно лохмат, но неопрятность в его облике всё же бросалась в глаза. Цепкий взгляд, мясистый нос, красиво очерченные брови, но по носу, щекам были видны красные звёздочки, не хватало пары зубов, и его возраст было сложно определить. По лицу — не меньше шестидесяти, а вот по движениям, по скрывающемуся под одеждой физически развитому телу, он должен быть значительно моложе.
— Господин, мы не нашли вашу дочь, но зато обнаружили на наших землях чужестранку. Её речь странная и она.. — Рем приблизился к сеньору и тихо рассказал то, что поведала ему Катя, а ещё добавил свои наблюдения и вручил ему её сумочку.
Она так и сидела на несчастном животном, товарки которого уже были отданы в заботливые руки конюхов. Катерина прислушивалась, но речь была неразборчива, и можно было только догадаться, что обсуждался её наряд, какие-то деньги, которые надо найти или, наоборот, спрятать. Создалось ощущение, что они не только о ней переговариваются.
Сеньор поглядывал на Катю и хмурился, сжимая кулаки. Может, ему не нравилось то, что сообщал Рем, может, его воротило от запаха льнущего к нему подчинённого, впрочем, сама она уже тоже не благоухала, приняв на своё платье лошадиный пот и ещё что — то мерзкое с седла.
— ..нашли мёртвой.. денег нет.. неблагодарная тварь.. — доносились до Катерины уже слова сеньора и её начинал бить озноб.
— .. похожа.. ребят отошлём, да и не видели они.. — выслушав последние новости, предложил Рем, косясь на пленницу.
А потом этот Рем ушёл, а сеньор спустился и протянул к ней руки, предлагая свою помощь.
Вроде бы можно было облегчённо выдохнуть, надеясь, что будет проявлена элементарная вежливость и её снимут хотя бы с лошади, но в хорошее будущее не верилось. Катя чуть потянулась к мужчине, чтобы опереться на его плечи, он ловко подхватил её и поставил на землю. Она для него пушинка, хоть что — то приятное в этом времени. Вячеслав держал её на руках только на свадьбе и после никогда, заявив, что у него из-за неё сдвинулись позвонки, а она тогда была тростиночкой.
Сеньор заглянул ей под капюшон, но, видимо, света было мало и он бесцеремонно скинул его, изучая её лицо, а потом, будто решив сложную проблему, дёрнул её за руку, разворачивая ко всем присутствующим и рявкнул:
— Моя дочь найдена, и завтра же мы выезжаем в Тулузу! Сейчас все на кухню! Вас ждёт поздний ужин!
Привёзшие Катерину люди всё же удивились тому, что, оказывается, они нашли дочь хозяина. Она соврала им, назвавшись замужней дамой, хотя они понимают, что в её возрасте стыдно именоваться девушкой. Ей уже двадцать, а сеньор до сих пор дочурку ни к кому не пристроил, вот девка и сбежала!
А Катя ничего не понимала. Судя по обрывкам фраз, дочь владетеля мертва, но он не расстроен, а скорее раздосадован. У него были какие-то планы на неё? Определённо! Иначе зачем ему срочно понадобилась замена? Но почему он не переговорит с нею, прежде чем делать такие громкие заявления? Неужели всё так плохо в эти времена?
Сильная рука сомкнулась на Катином запястье, и сеньор потащил её внутрь замка. Редкие факелы мало что освещали, но, может, оно и к лучшему. Разбросанное сено под ногами скрывало грязь, но не неприятные запахи порченой пищи, экскрементов, сивухи.
Мужчина протащил её за собой через весь зал, по лестнице и, дойдя до покоев своей дочери, втолкнул туда, ещё раз осмотрел пленницу, и только после этого заговорил:
— Мадам Катрин Грушевич, у вас есть шанс выйти замуж за Тулузского графа, и все ваши бедствия закончатся.
— Я не собиралась выходить замуж, тем более под чужим именем, — тихо произнесла Катерина, не осмеливаясь кричать. Она уже видела, чувствовала, что это не тот человек, который готов выслушать её, и все же он дал ей возможность сказать то, что она хотела и даже ответил.
— Ну что ж, я на своих землях поймал еретичку и вынужден отдать вас церкви. Только слуги божьи могут проверить, не ведьма ли вы? Или мадам думала, что я снабжу её деньгами, людьми и отправлю на корабль, чтобы кто — то другой заработал на вас?
— Я не еретичка.. — Катерина хотела показать крестик, даром что православный, но сеньору этого не требовалось.
— Значит, ведьма. Рем сказал, что вы соблазнили многих его людей, и он сам едва не впал в грех.
— Я не.. — она пыталась возражать, но видела, что ей разрешают открывать рот из милости, как бы проявляя терпение и мягкость, но её слова не имеют никакого значения, будто она мартышка.