Страница 61 из 167
Катерина, раздосадованная встречей и опасаясь последствий, провожая неприятных гостей, не пожелавших остаться на ночь, сунула в руки сопровождающей настоятельницу сундучок со своим лучшим мылом.
— Вот, сёстрам от меня подношение, а это, — она тихонько впихнула в руки женщины плотно свёрнутый рулончик из шёлковой ткани, — лично вам.
Та вскинула глаза и, увидев подтверждающий кивок, быстро спрятала подарок в рукав, а Катерина добавила:
— Мне жаль, что всё так получилось, но, похоже, с отцом Жюлем я быстрее нашла общий язык, чем с вашей настоятельницей.
Та стрельнула глазками в местного священника, брезгливо кривящего губы монашкам вослед и вздохнула:
— Мать болеет с зимы, характер её из-за перенесённых тягот испортился.
Катя хотела бы сказать, что сидела бы тогда дома и не разносила бы инфекцию, но, конечно, промолчала, лишь понимающе кивнув. Наговорили друг другу достаточно, да ещё при свидетелях. А ведь если подумать, то не от хорошей жизни Мать побирается, а она не от хорошей жизни жадничает. Народа в замке нынче много, вот это и сбило с толку настоятельницу.
«Вообще-то надо бы съездить в монастырь и посмотреть своими глазами, что там и как», — решила Катерина, так и не определившись в своём отношении к гостье.
Поздно вечером, практически ночью Катя, честно отстояв почти час в засаде, поймала Еву, скребущуюся в покои Леона. Парень спал, как говорится, без задних ног. Дидье выполнил своё обещание, и наследнику едва хватило сил добрести до кровати, чтобы рухнуть, не раздеваясь.
Ему поблажек, как Еве на кухне, никто не устраивал, и бессонные ночи сделали своё дело. Как бы девчонка ни орала, надеясь разбудить своего покровителя, он не проснулся, а Катерина за ухо притащила её к Манон.
— Чтобы завтра же Евы здесь не было, — велела она, вталкивая девочку в комнатушку управляющей.
И каково же было её удивление, когда на следующий день ничего не изменилось! Вот тогда Катя пересмотрела своё отношение к управляющей, которую вчера всё же пожалела, оставив в замке, не упоминая об их уговоре.
Окружающие её люди оказались не так просты, как она думала, да ещё напористы, и похоже, в сочувствии нуждалась именно она.
Леон взял Еву под своё покровительство и противопоставил себя мачехе. Он не хотел с ней ссориться, не желал как-то оскорблять и унижать её своим решением, но Ева так плакала, так мило заглядывала ему в глаза, что он поддался ей.
Чуть позже, когда Дидье объяснил ему, что он сделал, то отменять своё решение тоже было неправильно, а что делать дальше, Леон не знал, и втайне радовался, что уезжает.
На следующий день он почтительно склонился перед мачехой, прося её благословения и умчался с Рутгером отлавливать браконьеров, разбойников или другой сброд, а Катерина осталась с управляющей, которая себе на уме, и с девочкой, поверившей, что она будущая хозяйка замка. Вот так, ни много ни мало, но она считала, что раз мадам Катрин, неизвестно откуда появившуюся, взяли без приданого замуж, то и её юную, красивую обязательно возьмут.
«Ремня бы им всем», — ворчала Катя, поняв, насколько глупая сложилась ситуация.
Она видела, что Леон увлечён девочкой, но не более того. Дидье подсказал ей, что юный наследник как бы репетирует на Еве своё будущее общение со знатными девами, но по молодости лет он ещё о многом не задумывается.
«Молодому сеньору нужен разный опыт, и лучше всего — собственный», — глубокомысленно заявил ей временный наставник пасынка.
Для Дидье всё просто, а Катя оказалась душевно втянута во всё это и совсем запуталась.
Ева свято верит в свою красоту и неотразимость. Наивная соплюшка, балованная вниманием простых ребят, летит, словно бабочка на огонь. Ещё поведение Манон больно ранило Катерину: та безоговорочно продолжала подчиняться, старательно выполняла всю порученную ей работу, но по осанке, по взглядам, да по внутреннему состоянию той Катя видела, что женщина готовится стать наперсницей обожаемой ею Евы, а из мадам Катрин в перспективе две интриганки хотят сделать «старую сеньору» и потихоньку списать со счетов.
Такие выводы она сделала не на пустом месте, а подслушав интересный разговор, после которого все подозрения подтвердились. Оказывается, она намеренно отправила мужа туда, откуда не возвращаются. Правда, это была настойчивая версия девочки, и её тётя пыталась объяснить ей замысел хозяйки, оправдать её, но ведь поездка Бертрана действительно была рискованным шагом, и против этого Манон ничего не могла возразить.
Ева удивительно умно и чётко обрисовала происходящее совершенно с другой стороны и женщина терялась, не зная что думать. Зато дальнейшее, как бы не вздыхала управляющая и не сочувствовала своей сеньоре, устраивало обеих. Хозяин не вернётся, Леон примет наследство, а Ева подарит ему ребёночка и станет мадам.
«Хорошо, что Леон в разъездах и ему золотоволосая прелестница не капает на мозги своею версией событий! Одно ясно точно, что в замке невозможно секретничать!» — невесело усмехнулась Катя.
Даже тихий говорок можно без напряжения услышать в совершенно другом конце коридора, стоит только уйти из общей залы — вот такая в замке коварная акустика! А двум родственницам очень хотелось общаться. Им требовалась моральная поддержка, и в обсуждении происходящего они черпали её друг в друге, немного шальные от собственной дерзости, от вырисовывающихся перспектив и того, что всё складывается так удачно, словно Бог на их стороне.
— Итак, — подводила итоги Катерина, — Еву она пообещала не прогонять и не нагружать работой, по просьбе-велению пасынка. Наперекор юноше идти не стоит хотя бы потому, что возраст у него сейчас такой.. не лучший возраст. Манон заменить некем, разве что взваливать на себя её работу, оставив свои планы нереализованными. В данный момент это недопустимо.
«Как же всё невовремя! Как же не хватает Бертрана! Для него вся проблема выеденного яйца не стоит!»
Катерина пока оставила всё как есть, только перестала заниматься с управляющей.
Добран при помощи Олава взялся за установку печи. Они выбрали место, обговорили детали, и оставалось только ждать, когда привезут нужный кирпич. Русич не терял времени, подыскивая подходящее сырьё для изготовления стекла и ненавязчиво расспрашивал людей, стоит ли верить сеньоре.