Страница 39 из 167
— Вы странное говорите. Стоит нашему сеньору заехать в деревни, так ему девственниц выставляют, чтобы он выбрал и провёл со счастливицей ночь. Обычай есть такой, что за девственность владетель должен оставить монету.
— Да? Хм.. Так это ж разориться можно!
— Вот и сеньор злится! Говорит, что лучше бы нормально покормили, а не совали ему грязных девок! Да, к слову сказать, редко он ночует в деревнях, предпочитает на улице, если только совсем уж холодно, то выбирает дом посвободнее.
Катя облегчённо выдохнула, а Манон тактично промолчала, что у сеньора есть поприличнее дамы, чем крестьянские юницы. Да и что болтать, если всё в прошлом, и смотрит младший Бланшфор только на свою жену. Не только смотрит, но слушает её, доверяет ей и оказывает не меньшее уважение, чем матери.
— Ну что ж, Манон, давайте-ка решим, что нам надо срочно скормить скотине, что оставим себе, и что следует докупить. Заодно потренируетесь в счёте.
Несколько дней прошли в плавной круговерти повседневных хлопот. Ради эксперимента и чтобы сделать приятно жене, Бертран выбрал три семьи, выделил им землю и, назначив плату, предложил самим решать, что сажать, как растить и где продавать, чтобы выплатить деньги и не остаться в убытке. Ему было интересно, что из этого получится. В принципе было бы неплохо, если его воякам не надо будет больше дежурить и присматривать за работой крестьян на его огородах и виноградниках.
Почти круглосуточно он сидел на коне, патрулируя земли и попутно присматривая за жителями. Катя осваивалась в замке, следила за строительством, встретила дополнительно нанятую бригаду каменщиков. Как только окончательно подсохли дороги и солнышко прогрело землю, так чета младших Бланшфоров выехала в маленькое путешествие по окрестным городам в поисках интересного товара.
Карета у Бертрана была старой, и Катя без жалости вырезала в дверцах большие дырки под окна, установив там поднимающиеся наверх жалюзи, сделанные из лубочных полосок. Эта предосторожность была на случай дождя или сильного ветра, поднимающего пыль, а так крошечному коробку под названием карета требовалась усиленная вентиляция.
С собой у Катерины было собственноручно изготовленное тонковатое, но всё же шерстяное одеяло, пододеяльник, настоящая пуховая подушка с наволочкой и большая вытертая шкура в качестве простыни на колкое сено. Без этого набора она ни в какую не соглашалась ехать.
Бертран ворчал, но рано утром перед отъездом с удовольствием отправился исповедоваться и от души жаловался на жену. Священник, уже длительное время, не получая подношений в церковь, подозрительно косился на счастливого сеньора и всё чаще его наставлял, что женщины — суть коварства, медленно сводящее с ума достойных мужчин. Ябедничая на жену, сеньор успокоил священника, а творожная запеканка с дюжиной запечённых яиц привели того в почти радушное настроение.
Катя старалась минимально общаться с этим представителем церковной власти из-за его резкого запаха, после которого ещё долго в горле стоял ком, который не сплюнуть и не проглотить. А ещё она находила его человеком малообразованным, но жадноватым и любящим настраивать мужчин против женщин, объясняя, что они сродни животным или хуже. Многие после вдохновлённых речей своего пастора учили дома послушанию жён и дочерей, находя в этом приятное времяпровождение, а многие обвиняли своих супружниц в ведьмовстве, полагая, что их жизнь не сложилась именно из-за женского коварства.
Бертран вмешивался, уговаривал ретивого служителя умерить пыл, лишал финансовой поддержки, но селяне сами подкармливали непримиримого сподвижника и только больше уважали его. Но как бы сеньор ни относился к священнику, он не мог игнорировать его, и своей Катрин не советовал проявлять неуважение.
Несмотря на неприязнь, оба супруга перед поездкой испросили благословения и получили его вместе с добрым напутствием.
Катя под охраной Бертрана и его людей чувствовала себя в полной безопасности. Она с любопытством туриста смотрела, как живут люди на землях их соседей; c сочувствием отмечала, где народ был забитый; переживала там, где разбойный. Младшего Бланшфора знали все, и никто не рисковал устраивать препятствия на дорогах, требуя оплаты за проезд. Ближе к городам жизнь людей улучшалась, а в удалении можно было за сущие копейки купить пряжу, изделия из кожи, сукно, саженцы или сыр, масло.
— Катрин, куда нам столько тканей, ниток? — удивлялся Бертран.
— Берт, здесь ткут полотно намного лучше, чем у тебя! Отличная плотность, и при этом оно тонкое, гладкое! Я сама всё покрашу и мы в десять раз больше выручим за него, чем я заплатила.
— Ты умеешь красить?!
— Ну-у, я видела, как это делают, — загадочно улыбалась Катюша, ставя себе памятку вспомнить всё об экологичных красках, в частности, для ткани.
— А столько ниток берёшь для девчонок? Неужели ты думаешь, что у них хватит ума возиться с твоими деревяшками?
— Не попробуем — не узнаем!
Пока Катя выбирала товар подешевле, но с возможностями его улучшить своими силами, Бертран потратил почти все свои деньги на оружие именитых мастеров.
— Те, кто знает толк — оценят, — скупо бросил он, и пришлось смириться. Теоретически муж был прав. Оружие занимало мало места, а прибыль могло принести немалую, но будет ли сопутствовать удача и найдёт ли этот товар своего покупателя?
В отместку Катерина вцепилась в возможность выкупить весь тростниковый сахар у заморского купца, попавшего в сложное положение. В нагрузку пришлось взять лимоны, гранаты, финики, рис.
— Милая, ты меня пугаешь своей тягой к сахару, — шутил Бертран, — ты же не больна, зачем он тебе?
— Это не сахар, солнце моё, а наше будущее золото.
За пару недель знатная пара объехала несколько близлежащих городков, прикупила странноватого товара, и младший Бланшфор уже с сомнением относился к идее торговли, но Катя вручила ему солиды Матильды и отправила на поиски кораблей.
Бертрану надо было составить договор при покупке корабля так, чтобы совершить на нём поездку по задуманному маршруту, а окончательно расплатиться по возращении. Это было не совсем честно, но пока корабел будет возмущаться, потом подавать жалобу, искать тех, кто за него заступится, корабли должны будут вернуться с прибылью.