Страница 36 из 167
Глава 8 Торговля — путь к богатству
— Мне очень приятно познакомиться с вами всеми, — начала она издалека, — я понимаю, что вас, как любящих родственников, беспокоит скоропалительная женитьба Бертрана. Понимаю, что вам не нравится отсутствие приданого в привычном вам смысле.
— Что значит в «привычном нам смысле»? — ворчливо буркнул отец. — Кто-нибудь понимает, о чём говорит эта чужестранка?
Катерина долгим взглядом задержалась на старом сеньоре, думая, не слишком ли она щедро сейчас поступает, и досадуя, что ей по жизни не везёт со свёкрами.
— Научи свою жену держать очи в пол! — немедленно вскипел старший Бланшфор.
— Отец, вы у меня дома! — вроде спокойно, но как-то угрожающе произнёс Бертран, и старый сеньор побагровел.. но промолчал.
Уединение семьи нарушила Манон, сообщая, что сеньора Матильда спит. Ещё управляющая передала Кате свёрнутый свиток и та, вздохнув, решила не отступать. Не тратя лишних слов, она подошла к столу и разложила на нём тщательно нарисованную ею карту Европы.
— Что это? — послышалось с разных сторон. — Господи, откуда у неё это?!
— Я ничего подобного не видел!!! — Гуго с жадностью тянул карту к себе.
— Но здесь нет меридиан! Точность всего сомнительна! — отнимал у брата свиток Алейн.
— Что ты хотел от варваров? Я заберу её, чтобы изучить и посоветоваться со знающими людьми, — прекратил реплики сыновей, сеньор.
— Нет! — рявкнул Бертран и быстро свернул карту в трубочку. — Это приданое моей жены, и я не собираюсь никому его отдавать.
— Перестань, никто не отнимает у тебя это.. не знаю даже, как назвать, — вступил в переговоры Алейн.
— Не знаешь — не называй, но я требую уважения. Ты трясёшься над наследством деда, хотя это всего лишь бесполезный трактат еретика, а у меня есть карта, которую я могу выгодно продать за золото!
— Простите, что прерываю вас, но я показала вам карту для того, чтобы вы вместе снарядили корабль и отправили его торговать вот сюда, — Катерина забрала карту у мужа и, развернув её, ткнула пальцем в Амстердам, — или сюда, — она обвела береговую линию, потом очертила движение по Эльбе, останавливаясь на Гамбурге.
— Что за чушь?! — фыркнули мужчины.
— Почему же? — нахмурилась Катя. — Вы собирались везти вино, ткани в Париж, а то, что предложила я, намного лучше.
— Берт, уйми свою жену, путь не позорит тебя! — брезгливо заметил старый сеньор, а Алейн и Гуго одарили её насмешливыми взглядами.
Бертран показал рукой Катерине, чтобы она присела.
— Милая, начнём с того, что берега кишат разбойным людом, но даже если нам удастся дойти до Ла-Манша, то все равно всё напрасно, англичане не пропустят нас. Мы с ними воюем. К тому же, если случится чудо и наш корабль достигнет тех городов, что ты показала, то нет уверенности в том, что ткань и вино окупит весь вояж.
— Торговый корабль должны сопровождать более юркие кораблики с воинами, — решительно возразила Катя, вызывая всеобщий смех.
— Твоя жена не умеет считать деньги, я всё же оказался прав! — откинувшись на спинку, усмехнулся старый сеньор.
— Надо собрать разнообразный товар, выкупая его у ремесленников, — упрямо продолжила она.
— Перепродажа запрещена законом! — наставительно заметил Алейн.
— Как это запрещена? — удивилась Катерина, не понимая даже смысла такого закона.
— Король следит, чтобы цены на изделия не были завышены, а если дать волю купцам, чтобы они перекупали товар, то кто проконтролирует окончательную стоимость?
— Но если так, то купцов в принципе не должно существовать!
— Милая, Алейн запутал тебя, неверно поняв предложенное тобою. Мы можем забрать у своих людей их изделия и отвезти на продажу, но не можем выкупить товар на рынке в той же Тулузе с целью его перепродажи. Вот что он имел в виду.
— А я думаю, что верно понял прелестную Катрин. Что твои люди могут предложить? Корзины? Глиняные плошки? Кому они нужны за тридевять земель?
— Да, — вынужденно согласилась со старшим братом Бертрана Катерина, — я имела в виду выкупать товар, и желательно не только у своих у купцов, но из Индии, Персии, Китая.
Им сложно продвигаться по нашим землям, для них здесь всё чуждо.
— Ну и размах! — поморщился старый сеньор. — Аппетит у твоей жены отменный.
— Берт, если ты решишься на эту авантюру, то я дам тебе на продажу шёлк, но вкладываться в это дело не буду. Достаточно того, что я рискую потерять дорогую ткань, — задумчиво произнёс Алейн.
— Я тоже могу дать тебе несколько бочонков вина..
— Нет! — воскликнула Гвеневера, и её муж недовольно посмотрел на неё. — Ну, пару бочонков я тебе точно отгружу.
Бертран молчал, сворачивая карту в трубочку, и Катерина не стала на чём-либо настаивать или доказывать. Жаль, конечно, но она вернётся к этому вопросу позже. За лето что-нибудь придумает с собственным товаром, и тогда не потребуется ничего ни у кого выкупать, вот только не будет ли поздно выходить в море?
Мирно завершив вечер, семья разошлась по покоям. Утро следующего дня было привычным, разве что замок оставался переполнен народом. Небольшой перекус — и воины высыпали во двор, хвастать своими умениями владения оружием или играть «в ударь по горшку».
Днём Матильда де Бланшфор пригласила Катерину прогуляться. Выбирая наиболее приятные и сухие места, Катя, поддерживая под руку хрупкую сеньору, едва достающую макушкой её плеча, вела её по тёплым, солнечным тропинкам.
— Мне нравится, что ты ищешь возможности помочь заработать моему сыну, — завела свекровь разговор, — но как бы не потерять то, что имеешь.
— Я понимаю, что вчерашнее моё предложение рискованное, — Катя сообразила, что свёкор обо всём доложил своей жене, — но строительство замка разоряет Бертрана, и скоро уже ничего невозможно будет поправить, если не принять срочные меры.
— Да, все это знают, но надеются на чудо, — согласилась женщина, — быть может, ты и есть его чудо?
— Наверное, очень сомнительное чудо, — усмехнулась Катя.
— Наверное. Я хочу, чтобы ты знала, Катрин, что мне радостно видеть, как мой сын улыбается рядом с тобою. Его идеи войти в орден тамплиеров и с их помощью завершить строительство замка мне неприятны, тем более что Леон в этом случае останется без всего. Брак Бертрана с тобою — это подарок для нас всех, но все мы грешны и всегда желаем большего, чем получили, а так недолго и разгневать Бога.
Катя слушала и кивала. Хотелось бы сделать что-то хорошее для этой женщины, прожившей сложную жизнь, но всё, что она могла — это укутать её искренней заботой.