Не жизнь, а роман.

— Катрин, я так переживал, что ты тут одна, да ещё свадебный пир! Будь неладны те разбойники, что я ловил, но зато Дидье нашёл их схрон, и теперь я могу нанять ещё каменщиков. К вечеру подъедут телеги и привезут тот товар, что мы нашли.

— А его не надо возвращать владельцам?

— Где я буду искать их?! — возмущённо фыркнул Бертран. — И я не так богат, чтобы заниматься перевозкой и сохранением чужого добра. Это плата за поимку разбойников.

Катерина следовала за мужем, пока он с любопытством скрёб пальцем по белым стенам, разглядывал нанесённый цветочный орнамент, отходил подальше и смотрел на всё со стороны, подходил ближе и сравнивал одинаковость элементов.

А она в это время думала, что её мужу выгодно иногда заводить на своих землях разбойников, потом ловить их и прибирать то, что те награбили. Вроде он прав, рассуждая о том, что ему накладно возвращать товар владельцам, но как-то это на грани приличия и неблагородно.

Если она встретится с теми людьми, кто пострадал, то ей будет стыдно, но не за Бертрана, а за себя. За то, что не возражает ему, а подчиняется, быстро посчитав расходы и убытки, если поступать по совести. И это ещё она не взяла в расчёт, что целый отряд воинов рисковал, сидел в засаде и жил, словно дикие звери, во время выслеживания и поимки.

«Вот так и теряется налёт цивилизованности», — вздохнула Катя.

— Как?! Катрин, скажи мне, как ты всё это сделала? — Бертран обвёл рукою огромную побеленную залу.

Она засмеялась.

— Мне самой не верится, что я сумела всё организовать. С западной стены снимали строительные леса и что-то подготавливали для возведения башни, а что-то складывали для более поздних работ, вот я и воспользовалась оказией. За один день мне собрали леса в зале, на следующий мы все вместе взялись за побелку. Один раз утром, второй вечером, а рисунок сделали при помощи вот этой бересты.

Сеньора подошла к углу, где были свалены корявые трафареты. Бертран поднял один из них, приложил к стене.

— Так просто?

— Ну, не просто, но ничего сложного. Приходилось следить, чтобы все очень ровно прикладывали эти штуки и быстро наносили краску. Жаль, что у нас в наличии была только охра, но потом можно будет добавить зеленоватых листиков, красных или голубых ягодок, и всё станет выглядеть богаче.

— Мне без зелёных листиков очень нравится! Даже у короля нет такой красоты, как у меня!

Катюша польщёно улыбнулась. Как жил король Франции в этом времени, она не знала, но потом у него будет Лувр, и не ей состязаться с ним в красоте.. но это потом!

— Катрин, не могу понять, где ты спрятала светильники?

— Светильники? Ах, — догадалась она и лукаво улыбнулась, — всё как прежде, но белый цвет очень хорошо отражает свет из окон и огонь. Вот увидишь, когда мы вечером зажжём все свечи на люстре, то будет казаться, что она не одна горит, а их две и что свечей там раза в полтора-два больше.

— Удивительно!

— Да, я сама не ожидала, что будет так здорово!

— Ma coucou откуда у нас тут столько женщин? — приобнимая и целуя в висок, соблазнительно протянул он.

— О, Бертран, — немного волнуясь за своё самоуправство и заглядывая в его глаза: — я наняла их.

— Но, милая моя, сможем ли мы кормить их всех и благодарить за усердие? Сейчас нам повезло с деньгами, но если мы будем их бездумно тратить, то они быстро закончатся.

— Давай ты пока вымоешься с дороги, поешь, а потом я расскажу тебе, какую работу я придумала для всех этих девочек и женщин.

— Хорошо. Ты так забавно морщишь свой носик, прижимаясь ко мне. Я думал, что только наша семья любит чистоту, а вот поди ж ты, мне досталась в жёны ещё большая чистюля, чем я! — и снова крепко поцеловав Катю, Бертран начал раздавать указания.

Ночь они провели жаркую, и утром Катерина проспала всё на свете! Последний день перед приездом гостей! Ей необходимо быть на кухне, планомерно подготавливая полуфабрикаты для пира, а она теряет драгоценное светлое время. Сорвавшись с места, Катя поспешно привела себя в порядок и, улыбаясь по поводу и без, взялась за дела.

Бертран уделил время конюшне, наведя там порядок, раздал указания в хозяйственной части, куда ещё не добралась Катя, отправил ещё людей на охоту и ловлю рыбы, послал человека за бродячими скоморохами или трубадуром в город. Это было Катино упущение, как и наведение чистоты в конюшне.

— Вот отстроимся, — мечтал Бертран, — заведу псарню или соколов. Будем вместе охотиться. Хочешь сокола?

Катерина, не успев пережить досаду на своё упущение, лишь хлопала глазами. Ей тут только собак не хватало с птицами!

В ночь перед приездом гостей она хотела выспаться, но энергия мужа искала выхода, и он считал, что постельные утехи — самое лучшее, куда он может приложить усилия. Катя, грешным делом, подумала, что совсем неплохо, когда муж часто отлучается, а то ей не выдержать его активности. Но если бы не вставать с рассветом, то все её мысли потекли бы в прямо противоположном русле. Быть желанной женщиной и видеть, как старается ей угодить симпатичный мужчина, было внове и до обалдения приятно. Настолько, что возникал страх влюбиться в него, а этого она не могла себе позволить.

Из кухни, смежной с общей залой, доносились умопомрачительные запахи. Во дворе сводил с ума аромат выпечки, источаемый маленькой печью. Сеньора Катрин де Бланшфор как только услышала, что к замку подъезжают гости, упорхнула из кухни, бросив:

— Не подведите!

Длинная вереница гостей и их сопровождающих въезжала в будущий двор замка и их встречали нарядно одетые хозяева. Катя сразу опознала отца и мать Бертрана. Сеньор Бланшфор-старший старел красиво. А вот матери её рыцаря повезло намного меньше и с трудом верилось, что она смогла доехать до замка сына. Казалось, что её возраст подходит к ста годам, хотя на деле ей не было даже шестидесяти. У женщины не осталось ни одного зуба, а лицо напоминало сморщенное яблоко. Манон насплетничала, что старая госпожа рожала более десяти раз, но до взрослых лет дожило всего трое сыновей.

— Женился! — громогласно констатировал отец и обнял сына, а потом внимательно посмотрел на Катю.

— Хм, — вроде одобрил он, — ну, целуй меня, дочка! — и, облегчённо улыбнувшись, Катюша чмокнула мужчину в щёку. Когда пришёл черед матери Бертрана, то та тихо прошелестела:

— Не обижает ли он тебя?

— Нет, что вы! — жарко возразила Катя, чувствуя признательность за эти заботливые слова.

— Бертран воспитан с уважением к женщине, и теперь я знаю, кого благодарить за это.