Не жизнь, а роман.

Даме, скорее всего, миновало двадцать лет, но она прекраснее всех юниц, которых он видел, и она сразу обратила на себя его внимание. Она ему глянулась с первого взгляда, и он бы хотел её рассмотреть. Ни одна дева не вызывала у него желание разглядывать её. Всё, что нужно было, он видел сразу, и детали не имели значения, а от этой Бертран с трудом отлепил свой взгляд, чтобы оценить обстановку.

У него не вызывало сомнений, что дева знатна и находится в беде. Услышав имя Отиза, подозрения лишь усилились. Этот сеньор трижды выгодно женился, и все его жены умирали, не дожив до восемнадцатилетия. Это не редкость, но не три раза подряд! У Бертрана у самого жена перешла в иной мир при родах, и он больше не вступал в брак. Слишком больно смотреть, как юное создание теряет краски жизни, ходя с раздутым животом, а потом в муках умирает. Ещё об Отизе болтали, что он любитель спорить, играть, на деньги, и за это его на год отлучали от церкви.

Де Бланшфор видел, как девушка отходила от импровизированного шатра в зону безопасности. Это хорошо. Возможно, ему даже не придётся открыто вмешиваться и устанавливать справедливость. Но тут раздался глумливый голос новичка Ноэля.

«Запорю придурка!»

Карьера ловкого и бойкого крестьянского сына Ноэля в качестве воина завершилась в тот момент, как он раскрыл рот без разрешения рыцаря. По молодости лет и большой значимости среди деревенских он думал, что готов и способен нести службу при рыцаре, но те, кто крутился при хозяине с малолетства, не приняли его в свой круг, считая выскочкой, и он сам на удивление быстро освоился, считая, что ничего сложного в службе нет. Знай, гордо езди на коне за господином и собирай деньги!

Люди Отиза ничего не могли сделать против облачённого в доспехи рыцаря, к тому же он был не один, но их хозяин считался сеньором не из робких, и он встал на пути железа, обнажив свой меч.

— Это моя дочь и я в своём праве владеть ею.

— Нет! Не правда! Его дочь опозорила себя, сбежав с деньгами и наёмником. Я принадлежу другому роду! — громко выкрикнула Катерина, чтобы все её хорошо слышали и узнали в её речи чужестранку.

— Она безумна. Её приданое не помогло получить согласия графа Тулузского на брак, и она не в себе. Я везу её в монастырь для лечения, — не обращая внимания на Катины слова, твёрдо произнёс Отиз.

— Я со своими людьми продвигалась на святые земли, но после нескольких нападений осталась одна и люди Отиза нашли меня. Я слышала, как ему сказали, что его дочь обнаружена мёртвой, а ему надо было везти её в качестве невесты графу Тулузы! Он воспользовался тем, что я немного похожа на убитую, хоть и старше, и..

Катя увидела дёрганное движение одного из людей Отиза, блеск летящего в неё ножа и резко развернулась боком. Отскочить она не успевала, но мозг быстро рассчитал, что этого хватит, чтобы избежать столкновения с опасным предметом. Оставалось рассчитывать, что глазомер не подвёл.

Вошедшее в ствол дерева лезвие оружия послужило сигналом к началу схватки.

Отиза не смущало, что рыцарь и его конь защищены, он сам был рыцарем и знал сильные и слабые стороны. Одного он не учёл, что перед ним не просто один из многих, а воин, постоянно участвующий в сражениях! Младший сын де Бланшфора, изначально рассчитывающий не на наследство, а только на свой меч и умение сражаться! К зрелому возрасту (30лет) он заслужил своей отвагой земли от сюзерена, а семья в обмен на его военную поддержку помогла начать ему строить замок.

— Как ты посмел напасть на деву? — отбросив мощным ударом Отиза, громко возмутился Бланшфор.

И он имел в виду не то, что рассказывала Катя, а брошенный нож одним из людей сеньора. Слова девицы ещё надо доказать, а факт нападения на даму детородного возраста случился у всех на глазах.

— Тот, кто это сделал, будет наказан, — приготовился сражаться дальше Отиз, но Бланшфор больше не нападал.

— Она твоя дочь? Ты будешь настаивать на этом? — в голосе рыцаря не было эмоций, лишь деловой интерес.

— Моё слово против её. Тут даже не о чем говорить, — с непоколебимой уверенностью, даже чуть насмешливо, ответил не отступающий перед ним заезжий сеньор.

— Ошибаешься, опросят всех людей и правду обнаружат без труда.

— Кому понадобится тратить своё время и средства на глупые разбирательства? — усмехнулся Отиз.

Катя видела, что сражаться никому не хочется. Поживиться нечем, а потери понесут обе стороны. К тому же не проходило ощущение, что Отиз и Бланшфор знакомы. Может, не друзья-приятели, но оба что-то слышали друг о друге и не спешили враждовать. Невольно хотелось спросить: «А как же я?» Найдётся ли хоть один герой, что отвоюет её у смерти?

— Граф Тулузы с удовольствием потратит время на разбирательство, — зло выкрикнула она, и больше делать вид, что женщина — ничто, стало невозможно.

Прозвучавшие слова были слишком весомы, чтобы их игнорировать. Тулузец и без повода раздавил бы Отиза, но его что — то сдерживало, а с поводом — совсем другое дело! Сеньор Дестют де Отиз состроил злобную гримасу, в которой было выражено отношение к графу вкупе с доставшейся ему крикливой девицей, что так долго притворялась тихоней, и выжидающе посмотрел на Бланшфора.

— Я забираю эту деву, — произнёс Бертран.

— Что я за неё получу?

— Она не твоя дочь!

— Пусть докажет, — упорствовал Отиз, хотя ему не удавалось скрыть своё понимание о проигрыше.

— И докажу! У меня есть родня в Англии и Арагоне, в Нормандии и на Руси! Они тебя в порошок сотрут!

— Осмелела, — не поворачивая головы, процедил Отиз. — Я не люблю сюрпризы, а она грозит мне их доставить.

— Я улажу, — в этот момент казалось, что кроме стоящего на пути рыцаря крепкого набычившегося сеньора и самого рыцаря, никого не было.

Сеньор долго не отступал, вглядываясь в лицо Бланшфора, как будто будущее можно было прочитать по нему, и всё же нехотя отошёл с пути всадника. Он в данной ситуации слабее, а свою жизнь даже дорого продавать из-за девки неохота.

Среди своих людей он подчистит слабые звенья и это будет его страховкой, если она не угомонится. А её родственники.. ну не приведут же они сюда войска? С возмущёнными дядьями или братьями, всегда можно договориться или сделать вид, что они даже не доехали до него!

Бертрану был неприятен стоящий перед ним сеньор. Было ясно, что он не чтит заветы предков, не соблюдает церковные законы и вся его жизнь подчинена добыче достатка.