Страница 37 из 53
— Он хотел, чтобы услышали.
— Думаете?
— Его секретарь стоял у двери. Он не сказал ни одного слова, которое нельзя повторить в официальном протоколе.
— Тогда зачем приезжал?
Я посмотрела на копию нового условия.
— Проверить, можно ли заставить меня снять его добровольно.
— Не получилось.
— Значит, попробует иначе.
Ниса села напротив.
— Вы уверены, что хотите проводить торги?
Второй человек за день задавал один и тот же вопрос.
— Нет.
Она удивилась.
— Наконец-то честный ответ.
— Уверена только в одном. Если мы отдадим ему процедуру, больше ничего контролировать не будем.
— А Кайрен?
— Тоже не хочет проводить.
— И?
— Согласился готовить защиту, если другого выхода не найдем.
Ниса некоторое время смотрела на меня.
— Вы ему доверяете.
— Да.
Ответ получился слишком простой.
Раньше я бы начала объяснять.
Теперь не захотела.
— Быстро, — сказала она.
— Четыре дня — это быстро.
— Очень.
— Знаю.
— И вас это не пугает?
Я подумала.
— Пугает другое.
— Что?
— Что рядом с ним мне легче принимать решения, хотя я совершенно не привыкла на кого-то опираться.
Ниса улыбнулась.
— Это уже похоже на проблему.
— Я же говорила.
— И что собираетесь делать?
— До четверга — расследовать государственный заговор.
— Разумно.
— После четверга разберусь.
— Если будет дом.
Я посмотрела на нее.
— Будет.
На этот раз она не стала спорить.
К вечеру пришло окончательное подтверждение торговой палаты.
Изменение процедуры лота 113 прошло все ступени регистрации.
Под ним стояли моя подпись и подпись Кайрена как заранее определенного покупателя.
Продавец не подал возражения в установленный срок.
Палата имущественных споров прислала только формальное замечание о возможном осложнении процедуры, но не смогла потребовать отмены.
Потому что для требования нужно было указать сторону, чье право новое условие нарушает.
А сторона продавца все еще не существовала на бумаге.
Я коснулась регистрационной отметки кольцом.
По странице прошла серебристая линия.
Под прежней фразой:
«Владелец будет назван после первой ставки»
появилась новая.
«Личность продавца и полномочие на распоряжение подлежат обязательному раскрытию и проверке непосредственно перед подтверждением победителя. Без раскрытия сделка не завершается».
Еще ниже возникла короткая служебная запись:
«Условие закреплено. Одностороннее изменение недоступно».
Кайрен приехал как раз в тот момент, когда линия погасла.
Он остановился рядом и прочитал.
— Все?
— Все.
— Теперь снять условие нельзя?
— Я могу согласиться. Вы можете согласиться. Продавец может потребовать.
— Но чтобы потребовать...
— Ему придется назвать себя.
Кайрен провел пальцем возле строки, не касаясь бумаги.
— Если Лоэн откажется от операции?
— Тогда мы добились главного без риска.
— А если продолжит?
Я закрыла книгу.
— Тогда в четверг перед завершением сделки в моем зале появится продавец государственной командорской печати.
— Скорее посредник.
— Посредник тоже человек. У него есть имя, документы, связи и причина согласиться на то, за что при неудаче отвечать придется уже лично.
Кайрен посмотрел на меня.
— Вы уверены, что он появится?
— Нет.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Вы наконец перестали говорить так, будто контролируете все.
— Не привыкайте.
Он улыбнулся и коснулся моей ладони.
На этот раз я не убрала руку.
За окном уже темнело. Обычные торги дома Кастель были запрещены. Клиенты уходили к конкурентам. Банк продолжал отсчитывать три последних дня. В нижнем хранилище лежал предмет, который не должен был существовать, а денежный след от его регистрации вел к номеру, за который отвечал Тевард Лоэн.
Но впервые с момента появления лота сто тринадцать условия менял не тот, кто создал ловушку.
Теперь выбор был у него.
Отказаться от операции и потерять подготовленную годами возможность.
Или продолжить торги и назвать человека, который осмелился выставить на продажу право командовать защитой столицы.