Страница 16 из 53
Возможно, после вчерашней истории с Вестом вообще никто не рискнет вмешиваться.
Или механизм действительно запускался только после молотка.
Тогда наша проверка ничего не докажет.
— Семьдесят пять.
Я подняла молоток.
Не для удара.
Просто взяла в руку.
Лоэн посмотрел на кафедру.
Всего на секунду.
Этого было недостаточно.
Я опустила молоток обратно.
— Проверка.
Мейр встал.
— Госпожа Кастель, это уже смешно.
— Сядьте.
— Я требую...
Ниса оборвала его:
— Элира.
Я повернулась.
Она смотрела не на Мейра.
На карточку.
Подошла к ней.
В графе владельца больше не стояло имя Ордана Мейра.
Там было написано:
Реван Корд.
Я прочитала дважды.
— Когда изменилось?
— Только что.
— Вы трогали карточку?
— Нет.
— Кенор.
Регистратор уже проверял свой лист.
На его лице появилось выражение, которого я до этого не видела.
— Центральная запись изменилась.
Мейр подошел к столу.
— Что значит изменилась?
— Владелец — Реван Корд, — сказала я.
— Это невозможно.
— Согласна.
— Палата признала знак моим.
Лоэн поднялся.
— Покажите.
Кенор закрыл центральную копию рукой.
— Сначала фиксирую время изменения.
Лоэн остановился.
— Разумеется.
Опять идеально.
Ивен посмотрел на меня.
— Мы не ударили молотком.
— Я знаю.
— Сделка не завершена.
— Знаю.
Мейр побледнел.
— Тогда почему мой знак принадлежит Корду?
Вот главный вопрос.
Я посмотрела на карточку.
Мы ничего не продали.
Новый покупатель не появился.
Дом Кастель не подтверждал переход.
Однако система уже сменила владельца.
Значит, вчера я неправильно определила место, где начинался обман.
Молоток был не причиной.
Он был последней печатью поверх уже готовой лжи.
— Господин Мейр, — спросила я, — Реван Корд был вашим бывшим партнером?
— Да.
— Он проиграл спор?
— Да.
— Тогда почему центральный реестр только что признал его владельцем?
— Откуда мне знать?
Кенор прочитал новую строку.
— Основание: исправление первоначальной принадлежности по материалам имущественного дела.
Кайрен подошел.
— Кто внес?
— Пока не видно. Нужно открыть журнал изменений.
— Открывайте.
Кенор достал государственный ключ и приложил к рамке.
Ничего.
Попробовал снова.
— Доступ закрыт.
— Почему?
— Запись находится под временным контролем Палаты.
Все посмотрели на Лоэна.
Он не изменился в лице.
— Это обычная процедура при корректировке имущественного решения.
— Вы знали, что корректировка идет? — спросил Кайрен.
— Нет.
— Она произошла во время проверки, которую проводит ваше ведомство.
— Тогда я выясню, кто ее санкционировал.
— Сейчас.
— Командор, вы прекрасно знаете, что внутренний журнал Палаты не открывается из аукционного зала.
— Ваш секретарь только что проводил подтверждение.
Лоэн повернулся к молодому человеку.
— Вы вносили изменения?
— Нет, господин Лоэн.
Ответ прозвучал слишком быстро, но быстрый ответ еще не был признанием.
Кайрен посмотрел на Кенора.
— Зафиксируйте его ключ.
— Уже.
Секретарь побледнел.
— Я ничего не менял.
Лоэн спокойно сказал:
— Никто вас пока не обвиняет.
Я наблюдала за ним.
Не за секретарем.
Если происходящее было неожиданностью, глава Палаты прекрасно владел собой.
Если нет, он владел собой еще лучше.
— Что сейчас с самим предметом? — спросила я.
Ниса принесла знак.
— Проверим.
Я не трогала его руками.
— Господин Мейр, попробуйте открыть свой транспортный футляр.
У знака было простое зарегистрированное свойство: он отпирал старый служебный шкаф и собственный защищенный футляр.
Мейр взял его.
Поднес к замку.
Ничего не произошло.
— Еще раз, — сказал он.
Ничего.
— Не работает.
— Работает, — возразила Ниса. — Проверяли перед торгами.
Мейр повернулся ко мне.
— Что вы сделали?
— Ничего.
— До вашего аукциона знак был моим.
— И именно поэтому торги не закончены.
— Верните право!
— Я не могу вернуть то, что изменила Палата.
Лоэн вмешался:
— Право можно восстановить после проверки журнала.
Я посмотрела на него.
— То есть пока господин Мейр не считается владельцем собственного предмета.
— Формально нет.
— Хотя продажа не состоялась.
— Формально нет.
Я услышала собственную мысль так ясно, будто произнесла ее вслух.
Вот оно.
Шесть прежних предметов не становились чужими на аукционе.
Они приходили туда уже с подготовленной ложной цепочкой.
Аукционный дом только закреплял ее для следующего человека.
Мошенничество происходило раньше.
При проверке документов.
Там, где частный дом доверял государственному подтверждению и не имел доступа к внутреннему основанию решения.
— Кайрен.
Он посмотрел на меня.
— Нам не нужен покупатель.
— Объясните.
— Я все время думала, что конечная цель схемы — новая продажа. Но новая продажа нужна только для того, чтобы закрыть предыдущую ошибку еще одним законным владельцем.
Лоэн слушал.
Я продолжила уже для всех:
— Сначала в имущественном деле появляется новое основание собственности. Не поддельное решение на бумаге. Настоящая запись внутри государственного реестра. Потом предмет приносят в аукционный дом. Мы проверяем документы и получаем ответ: право подтверждено. После этого продажа дает следующего владельца. Он покупает официально. А наша регистрация делает цепочку еще прочнее.
Кенор посмотрел на изменившуюся запись.
— Если каждый этап сам по себе законен...
— То искать подделку бессмысленно, — закончила я. — Ее нет.
Мейр сжал кулаки.
— Вы хотите сказать, что Палата может просто решить, что моя вещь больше не моя?
— Я говорю, что кто-то внутри системы только что это сделал.
В зале стало тихо.
Лоэн первым нарушил молчание.
— Осторожнее с формулировками, госпожа Кастель.
— Я очень осторожна.