Страница 28 из 29
Эпилог
Наша свадьба стала событием, которое Ледяной Клинок будет помнить ещё очень долго. Всё произошло так быстро, что у меня до сих пор голова идёт кругом. Не прошло и недели с того момента, как Ингрид с позором изгнали, а я уже стояла в главном зале крепости в платье, от которого перехватывало дух. Его сшили за считанные дни, но невозможно было поверить, что это работа таких спешных сборов. Платье было серебристо-белое, расшитое кристаллами, напоминавшими иней, и мельчайшим жемчугом. Оно мягко струилось по телу, а длинный шлейф несли две юные служанки, смотревшие на меня с благоговением.
Зал был переполнен. Казалось, весь клан пришёл посмотреть на эту странную жену своего принца. Но в их взглядах я больше не видела подозрения — лишь любопытство, одобрение и надежду. Аррен стоял у алтаря, со взглядом полным обожания. Он был облачён в парадные одежды тёмно-синего цвета, оттенявшие его белые волосы и ледяные глаза. На груди красовался герб клана — снежный барс.
Церемония была красивой, торжественной и немного пугающей. Мы обменялись не кольцами, а особыми оберегами — он повесил мне на шею кулон в виде льдинки с застывшим внутри снежным цветком, а я ему — небольшой медальон с крошечным, но вечно горящим огоньком. Когда Верховный Жрец объявил нас мужем и женой, и Аррен по традиции клана, слегка кусая меня за губу, закрепил союз, зал взорвался таким ликованием, что задрожали стены.
Пир, последовавший после, был шумным, весёлым и бесконечным. Ко мне подходили десятки людей — старейшины, военачальники, простые ремесленники. Все хотели пожелать нам счастья, потрогать моё платье на удачу и посмотреть вблизи на «огненную леди», спасшую клан от позора. Я улыбалась до боли в щеках, а Аррен не отходил от меня ни на шаг, его рука твёрдо лежала на моей талии, словно говоря всем: «Она моя. И я её никому не отдам».
Когда силы были уже на исходе, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Думаю, пора. Наши подданные, конечно, замечательные, но у меня есть для тебя кое-что получше.
Он взял меня за руку и, извинившись перед гостями, повёл из шумного зала. За нами летели добрые напутствия и смешки. Нас провожали до дверей наших новых общих покоев — огромных, роскошных комнат с видом на заснеженные горные пики.
Дверь закрылась, и наступила наконец-то благословенная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Мы остались одни. По-настоящему одни. Впервые с того дня, как мы вошли в крепость.
Аррен повернулся ко мне, и вся напускная официальность с него спала. В его глазах горел знакомый, дикий и голодный огонь.
— Наконец-то, — выдохнул он, его руки легли мне на талию. — Я ждал этого момента всю эту бесконечную неделю.
— Всю неделю? — я приподняла бровь, играя с прядями его белых волос. — А что же тогда было прошлой ночью? И позапрошлой?
— Это были просто репетиции, — он притянул меня к себе, и его губы нашли мою шею. — А сейчас… главное представление.
— Помоги мне, — прошептала я кивая на платье. — Я сама отсюда не выберусь.
Он усмехнулся, и его большие, ловкие пальцы принялись за работу. С каждой расстёгнутой застёжкой, с каждым шуршащим слоем ткани я чувствовала, как нарастает напряжение. Наконец, платье с шелестом упало на пол, образуя вокруг моих ног серебристое озеро. Я стояла перед ним в только в тонкой нижней рубашке, чувствуя, как накаляется кожа под его пламенным взглядом.
— Боги, ты прекрасна, — его голос был хриплым. Он снял с себя парадный камзол, потом рубаху. Его тело, сильное, мускулистое, было таким знакомым и таким желанным.
Он подошёл ко мне, и на этот раз его поцелуй был полон накопившейся за эти долгие дни страсти, нетерпения, жажды. Его руки скользнули под тонкую ткань рубашки, лаская спину, бёдра, ягодицы. И вот мы уже стоим голые друг перед другом в свете камина, и наше дыхание становится тяжёлым и прерывистым.
Он поднял меня на руки, как перышко, и отнёс к огромной кровати, застеленной мехами и шелками. Его губы и язык не знали пощады. Он исследовал каждую частичку моего тела, как будто впервые — мою шею, ключицы, снова и снова возвращался к моей груди, заставляя меня стонать и выгибаться, когда он брал в рот мой сосок, лаская его то нежно, то почти болезненно. Его пальцы скользили по моему животу, опускались ниже, находили чувствительную точку между ног, и я уже не могла сдерживать стонов.
— Аррен… пожалуйста… — я умоляла, мои пальцы впивались в его мощные плечи.
— Что, моя жена? — он поднял голову, его глаза были тёмными от желания. — Скажи, чего ты хочешь.
— Тебя, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу тебя. Сейчас.
Он с торжествующим рычанием занял положение надо мной. Вошёл медленно, давая мне почувствовать каждый миллиметр его возбуждения, заполняя меня собой до самого предела. Мы оба замерли на мгновение, привыкая к этому ощущению полного слияния. Он был моим мужем. Я — его женой. И это было самое правильное, самое настоящее чувство в мире.
И тогда он начал двигаться. Его ритм был идеальным — не слишком быстрым, не слишком медленным. Каждое движение было выверенным, каждое касание заставляло меня гореть изнутри. Он смотрел мне в глаза, и я тонула в этой синеве, в этой бездне любви и страсти. Я обвила его ногами, притягивая глубже, отвечая на каждый его толчок, и скоро уже не могла различить, где заканчиваюсь я и начинается он.
— Я люблю тебя, — повторял он, и его слова смешивались с его тяжёлым дыханием. — Я люблю тебя, Ольга. Моя жена. Моя жизнь.
Его слова, его прикосновения, само его существо довели меня до края. Волна наслаждения накатила на меня с такой силой, что я закричала, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как всё моё тело сотрясают судороги бесконечного оргазма. Его собственный стон вырвался, когда он, сделав ещё несколько резких толчков, достиг пика, заполняя меня своим семенем.
Мы лежали, сплетённые, тяжело дыша, наши сердца бились в унисон. Его рука лежала у меня на животе, а губы были прижаты к моему виску.
— Это был самый лучший день в моей жизни, — прошептал он.
— Пока что, — сонно поправила я его. — У нас впереди ещё много дней.
Он рассмеялся, и этот звук вибрировал у меня в груди.
— Обещаю, они все будут лучшими.
***