Страница 16 из 29
— Не ходил, — поправил он мрачно, не отрывая взгляда от входа. — До сегодняшнего дня. Оль… слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала — молчи и стой сзади.
— Ты меня сейчас пугаешь, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Не бойся, — его рука легла на моё плечо, тяжёлая и твёрдая. На секунду в его глазах мелькнула прежняя нежность. — Просто помни — это мой лес. И теперь — ты тоже.
Его слова должны были придать мне уверенности, но почему-то стало ещё страшнее. Мы вышли из дома, и я чуть не ослепла от яркого солнечного света отражающегося от снега. Воздух был чистым и холодным. И слишком неподвижным. Даже ветер притих, словно затаив дыхание.
И тогда я их увидела.
Они вышли из-за деревьев не спеша, словно разворачивая перед нами живую картину. Это не был отряд воинов. Это была… делегация. Впереди шли двое мужчин в латах, но выглядящих не как простые солдаты, а скорее как церемониальная охрана — их доспехи были слишком начищены и украшены холодной, строгой вязью. За ними, чуть поодаль, шел старый мужчина в длинных, тёмных одеждах, с лицом, испещрённым морщинами, и с посохом в руке, от которого так и веяло ледяным могуществом. И в центре этого всего была девушка.
Я инстинктивно отступила на шаг. Она была обжигающе опасной. Её рыжие волосы пылали, как корона из живого огня, а платье глубокого гранатового оттенка облегало фигуру, обещая не объятия, а смертельную хватку. Но главное — её глаза. Золотисто-медовые, они горели сосредоточенным внутренним огнём, в котором не было ни капли милосердия, лишь готовность в любой миг вспыхнуть всепоглощающим пламенем.
Она остановилась в нескольких шагах от нас, и её свита выстроилась полукругом позади, создавая ощущение неоспоримой власти. Её взгляд скользнул по мне на секунду — быстрый, оценивающий и настолько полный презрения, что мне стало тошно. Казалось, она увидела не человека, а нечто неприятное и недостойное внимания, вроде слизняка на дороге. Потом её глаза медленно, с убийственной неспешностью, перешли на Аррена.
И тут она улыбнулась. Это была самая ядовитая и самая фальшивая улыбка, которую я только могла представить.
— Мой дорогой жених, — её голос был мелодичным, но острым как бритва. Он резал тишину, при том что она даже не повышала тона. — Как долго я тебя искала. Игры в отшельника, должно быть, были увлекательны, но, полагаю, зашли уже слишком далеко. Пора вернуться к своим обязанностям. Твой народ скучает по своему принцу.
Я застыла, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание. Жених. Так вот она какая, та самая Ингрид. Та самая «истинная пара» с фальшивой меткой. Она была ещё красивее и ещё страшнее, чем я могла вообразить.
Аррен стоял неподвижно, как одна из скал, окружавших лес. Его лицо было каменной маской.
— У меня нет обязанностей перед твоим кланом, Ингрид, — его голос прозвучал низко и ровно, без единой нотки приветствия. — И нет желания их обсуждать. Ты незваная гостья в моих владениях. Говори, что привело тебя сюда, и уходи.
Лёгкая тень досады скользнула по идеальному лицу Ингрид, но её улыбка не дрогнула.
— Как резко, Аррен. Лесная жизнь уничтожила твои манеры. Я пришла не одна, ты видишь, — она сделала изящный жест рукой в сторону своей свиты. — Это официальный визит. Мы обеспокоены слухами. Очень тревожными слухами.
И тут её взгляд снова медленно, с преувеличенным интересом, переполз на меня. Она изучала меня с ног до головы — мои спутанные, не мытые несколько дней волосы, его огромную, мятый рубаху, доходившую мне до середины бедра, мои босые ноги, покрасневшие от холодного пола.
— А это что за… — она сделала театральную паузу, подбирая слово, и её губы искривились, — местная фауна? Ты теперь не только от цивилизации отказываешься, но и приручаешь… диких зверушек?
Я почувствовала, как по моему лицу разливается раскалённая волна стыда и гнева. Мои пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Внутренняя Ольга, та что отсидела двадцать семь лет в удобном браке, закричала: «Молчи! Не отвечай! Сейчас только хуже сделаешь!». Но во мне вскипело что-то ещё — обида на Серёжу, на всю мою прошлую жизнь, на то,что в этом мире муженёк меня бросил умирать в лесу, на то, что меня снова считают никчёмной, неудобной вещью.
Аррен сделал шаг вперёд, заслоняя меня собой, но я сама вышла из-за его спины. Гордо выпрямилась, насколько это было возможно в его мешковатой одежде, и подняла подбородок, глядя прямо в эти глаза.
Ингрид слегка приподняла бровь, явно удивлённая моей реакцией. Казалось, она ожидала, что я сожмусь от страха, спрячусь за Аррена.
— Зверушки обычно не смотрят в глаза, милочка, — сказала она, и в её голосе зазвенела ядовитая сладость.