Страница 53 из 72
Третье, отходить будут к Орше. Запомним. Значит там будет временный военный лагерь. Армия Сапегой не распускается.
Смотрел я на шляхтича пристально, вздохнул.
— Передай Льву Сапеге, что господарь московский все понял. Жду утра, чтобы увидеть вас на марше, уходящих с моей земли.
Вестовой дернулся, словно ему хорошенько врезали. Стиснул зубы. Но быстро пришел в себя, поклонился и отбыл.
— Сегодня дозоры усилить. — Быстро распорядился я. — Черт знает, что эти молодые да глупые могут устроить.
Мой вестовой кивнул и умчался раздавать всем полковникам приказ. Хотя думаю, совет нам нужно будет провести. Но, уже завтра ближе к вечеру, когда врага здесь не будет и станет ясно как идти на север, какими силами.
Беспокоил меня факт присутствия рядом лагеря войск Речи Посполитой.
С Сапегой — то я договорился, но шляхта всегда ретивостью славилась. Мало ли, я их короля выкрал, а они меня выкрасть решат. Или убить.
— Собратья. — Обратился к телохранителям. — Сегодня ночью ухо востро держать.
— Может заночуем не здесь, господарь? В городе?
Мысль была толковая, зачем подвергать себя опасности, когда можно спокойно отдыхать. Нужны ли мне еще пленники из шляхты или дополнительные трупы? Поможет ли как-то это в очередных переговорах с Сапегой? Задумался, вздохнул. Вряд ли. Мне нужно сделать так, чтобы канцлер и, как теперь оказалось еще и гетман и целый наместник, создал конфедерацию, поднял рокош и устроил в Речи Посполитой, сам того не ведая, примерно то же самое, что произошло на Руси. Смута у соседа ой как мне нужна.
Как раз примчался запыхавшийся вестовой от ворот.
— Господарь. Смоляне ворота открывать отказываются. Говорят, царем Шуйским воевода здесь поставлен. Его людям и откроет и город передаст. А пока будет сидеть. — Лицо парня выражало сильное удивление.
— Вот упертый Шеин. — Я усмехнулся.
Не ждал я такого поворота. Ну да ничего, пошлю кого посолиднее из бояр. Договорятся.
— Давай к князю Трубецкому…
Я увидел в глазах гонца сомнения и явный скепсис, замолчал.
— Господарь. — Он поклонился. — Так Трубецкой там у ворот уже был. Со стен передали, что… — Он кашлянул, замялся.
— Что передали?
— Что с воровским воеводой говорить не желают.
Я с трудом сдержал смех. Так — то да. В Смоленске сидят давно и знают, что Дмитрий Тимофеевич воровской воевода. Как и Заруцкий и младший Сапега. Какое доверие человеку, который в Тушино сидел с родственником того человека, который осаждает твой город.
— Так. — Я почесал затылок. — Давай тогда собирай делегацию из московских бояр. Кто там у нас есть. Андрея Васильевича Голицына проси. — Тут я пожалел, что отец его пал в бою. Ему — то Шеин точно бы поверил. — Горна, шведского полковника. Ну и кого-то еще из московских. Давай, действуй.
Парень кивнул, отбежал, взлетел в седло и умчался.
— Дела. — Проворчал Богдан. — Упрямый этот воевода смоленский.
— Будешь тут таким. Вокруг ляхи и Смута. Черт знает кому верить. Он — то не знает что за последние месяцы произошло.
Да и как такому поверить. Он же в оборону сел еще до разгрома Тушинского лагеря. Связь всю с внешним миром потерял. Может зимой еще кто-то через подземные ходы выбирался, как говорил Иван Зубов… Кстати.
— Найдите мне Ивана Зубова. — Я распорядился второму вестовому. — Найдите и к делегации к воротам со всеми боярами отправьте.
Второй гонец поклонился, отправился на поиски.
Да, это дело верное. Этого человека Шеин точно знает и должен поверить ему лучше, чем Трубецкому.
Ну а я замер, наблюдал что окрест происходит.
Днепр там за городом нес свои воды на запад. Смоленск стоял в лучах заходящего солнца, несокрушимый, как скала. Встал он всей силой своей на пути войск Речи Посполитой. Не дал пройти к столице, сберег от бед многие земли русские, на себя весь удар приняв. Только оголодав, шляхта стала расползаться со Смоленщины дальше. Страшно представить, что было бы, если они прошлись бы грабежом и разорением по всему западу русских земель, а не сели в осаду.
Лагерь Трубецкого, что по ту сторону смоленской дороги. Бывший лагерь запорожских казаков, готовился к ночлегу.
Войско тянулось из-за лесов с востока. Постепенно разворачивалось здесь. За редутами, построенными шляхтой и их людьми. Конница, пехота, подводы. Глаза разбегались. Как же я смог столько сил собрать? Казалось бы с чего начинал? Гонец простой. Хоть и… Улыбка появилась на лице. Хоть и барином тогда себя звал и считал. Гонцом ехал в Воронеж тот Игорь, которого больше нет. Его место занял я. Человек с огромным опытом, и началось. Складываться стало по камешку, по кирпичику все то, из чего фундамент построен, а на нем — вот это.
Смотрел и душа радовалась — мощь земли Русской, московское воинство, которому под силу было сломить хребет Речи Посполитой. Армию Жолкевского мы побили. Сапегу принудили к миру.
Вон вышагивают ровные походные колонны пикинеров Серафима. Вчера простые мужики, крестьяне, а сегодня крепкие, упорные, мотивированные воины. Вон наемники, германцы. А там вон стрелецкая тысяча идет, прикрывает обоз с пороховым припасом.
Вся эта мощь собрана в единый кулак, и если надо, обрушится и отобьет вражеский удар.
Взглянул на запад.
Там шляхта пряталась в свои лагеря. Затаскивались последние обозы и орудия. Лошади уводились за укрепления, туда, еще дальше по смоленской дороге, на закат. Ранним утром все это должно двинуться к чертям собачьим прочь. Я верил в это.
Стоял, изучал. Собратья телохранители и люди из сотни Якова расположились на редуте, ставили лагерь. Часовые занимали позиции. Над нами гордо реяло знамя Ивана Великого. Пантелей держал его и тоже всматривался по сторонам. Преимущественно глядел на Смоленск.
— Господарь. — Прогудел он, вырывая меня из раздумий. — Открывают.
— Славно. — Я тоже перевел туда взгляд.
Маленькие точки, разобрать кто есть кто сложно. Но через минуту из ворот вышла пешая процессия. Поравнялись они с собравшимися моими представителями, и еще через минуту большая часть из них оседлала коней и направилась в мою сторону. А подошедший к воротам обоз с медицинским корпусом Войского и несколько подвод с припасами, пришли в движение.
— Сговорились. Уступил Шеин.
— Да. — Прогудел Пантелей. — К нам говорить едут.