Страница 30 из 72
Чертовы зажравшиеся поляки. Слишком много гонора и мало толка. Они ратовали за поход против московитов, за переход Днепра. Безумие! Какими силами это делать и для каких целей? Господь отвернулся от Сигизмунда, это было ясно как божий день. Братья заартачились. Еще вчера они требовали и настаивали на своей идее все сильнее. А сегодня днем свернули лагерь и ушли.
Не велика потеря. Казалось бы.
Но примерно половина лагеря из верных лично королю Жигмонту людей, так же примкнула к этим дезертирам. Те же что остались, поклялись в верности дому Сапеги. Вместе с полком племянника он перебросил их на правый берег. Там они укрепили лагерь, заменили бежавших предателей и не позволили кольцу вокруг города дрогнуть. Пока что этого нельзя было допустить.
Люди Дорогостайского наоборот, перешли реку и всех их Сапега разместил вблизи артиллерии, к которой они и так были приписаны. Так было ощутимо проще управлять.
Новодворский воду не мутил. Сидел тише воды, ниже травы. Но, черт знает, может чего-то затевал втайне.
Итого, если посчитать, десять тысяч. Причем это с учетом, что почти все из разбросанных по окрестностям отрядов вернулись и сплотились вокруг осады города. Десять тысяч против чуть более двадцати, которые были у них всего неделю назад. Неделю!
Казалось бы, без боя потерять половину войска — безумие. Но Лев был удовлетворен таким поворотом. Он знал, что эти люди более крепки, надежны и верны лично ему и семье. А также не Речи Посполитой вообще, а Великому Княжеству Литовскому в частности.
Много писем было разослано, много гонцов унеслось на запад в города и веси Речи Посполитой. Несли они как страшные вести о том, что король захвачен и возможно мертв, так и более интересные, весьма крамольные. Всем знакомцам своим, а их было считай вся Литва, канцлер писал о конфедерации и сейме. Нужно было что-то решать. Король не оправдал своих надежд. Да и где он? Где, дьявол его забери…
Сапега кашлянул. Мысль показалась ему неприятной, ведь забрал его по-настоящему лютый, опасный и невероятный человек. М-да, с ним надо бы поговорить. Только как?
В шатер вошел племянник. Лицо его было полно энтузиазма. На губах играла улыбка.
— Дядька. От Днепра гонцы вернулись.
Да, верно, он же посылал их рано утром. Но как-то быстро, ведь до Дорогобужа даже вестовому чтобы обернуться, это день пути.
— И что?
— Говорят… — Голос младшего Сапеги звучал встревоженно и как-то излишне возбужденно. — Говорят, видели короля.
— Чего⁈ — Глаза канцлера полезли на лоб.
— Да. Король жив. Отряд, что его выкрал, по их прикидкам это полтысячи и ты не поверишь… — Он сделал хитрую паузу.
— Говори уже, не томи. Дьявол!
— Вел их сам Игорь Васильевич, господарь.
— Не может… — Лев поднялся с кресла. — Нет… — Замотал своей могучей головой словно бык. — Нет.
— Говорят, что так. Он сам говорил с ними. Показал короля. Ошибиться они не могли. Это точно был он. Московиты шли в Дорогобуж. К ночи там должны быть.
— А что Дорогостайский?
— Говорят… Говорят, что этот господарь московский, Игорь Васильевич. Он заверил их, что маршалок жив. Взял с собой двоих. И обещал, заверял что поутру завтра они, как увидят все, как услышат… Так он их к нам и отправит.
— Иисус. Мария. Сам! Он Сам…
— Дядька. Он молод, горяч и…
— Да он сущий дьявол, этот твой Игорь Васильевич. Недаром говорят, ведьмак.
Младший пожал плечами.
— Ведьмак или нет, но из-за него мы свои дела наладим. Дядька. Чует мое сердце, это все божие провидение.
— Молись, молись Ян, чтобы это было так. — Старший Сапега грузно сел обратно в кресло и вновь крепко задумался. Он прокручивал в голове сценарии того, во что эта их конфедерация могла вылиться.