Дорога к счастью

Всё же дракоши после потери энергии не погибли, так может, и Губка с Дурындой живы? Но она только бесполезно водила руками, прижимала его к груди, неизвестно, на что надеясь, и совсем по-идиотски себя чувствовала, когда «вдувала жизнь» в пористое тело. Магической энергии в ней больше не было и никакие действия не помогали.

Когда Злата попросила листы бумаги, то она думала сделать приятное для Иржи и воссоздать картину того, как он оживлял отца, но получив требуемое, села и изобразила другое. Начала рисовать Губку. Хотелось запомнить его задорным, затевающим какую-либо пакость. Она пыталась уловить в задуманной позе те штрихи, которые наиболее полно отразили бы его характер, и так увлеклась, что вскоре на рисунке вокруг пёсика появились стены, вдали какие-то люди, занятые своими делами. В общем, вместо портрета вышла целая картина в карандаше. У Златы уже слипались глаза, когда в номер зашёл осунувшийся генерал.

— Вы не спите, — устало улыбнулся он, — а я вам вещи привёз.

— Так вы за ними помчались, хотя вам целитель велел лежать! — всплеснула руками Злата и подскочила к нему, беря его под локоть. Ей показалось, что он сейчас упадёт.

Имрус прикрыл глаза, чтобы насладиться теплом её рук и позволил ей делать всё, что она считала нужным. А девушка ловко освободила его от верхней одежды и довела до ванны с остывшей водой. В дверях появилась служанка с двумя вёдрами кипятка, и Злата смешала воду в ванне до приятной температуры, заново заполнив вёдра уже подходящей.

— Имрус, давайте, последнее усилие, освежитесь, и я помогу вам лечь в кровать.

— Да, спасибо, — поблагодарил он, не зная, может ли позволить себе урвать ещё немного Златиного внимания. — Я не так беспомощен, как кажусь, — зачем-то прихвастнул он и сразу почувствовал себя глупо.

— Возможно, но мне было приятно помочь вам, — мягко заметила девушка, а он тут же перехватил инициативу и слегка приобнял её.

— Тогда почему вы уходите?

— О, да вы хват! — улыбнулась Злата. — Не спешите. Многое в нашей жизни поменялось после того, что произошло на дороге.

Он опустил руки, стыдясь смотреть ей в глаза.

— Да. Я убил вашего отца.

— Отца Талейты, — поправила она его.

Вот уж о ком она не грустила! Может потом будет переосмысление и сожаление, придут мысли, что многого можно было избежать, но извините, не она тащилась верхом на лошадях через всё королевство только ради того, чтобы избавить род Эйш от позорной ветви. Вот и весь сказ!

— Я не уберёг ваш дар, — и вот это его тревожило сильнее, чем смерть говнюка Эйша.

— Да, но мы все живы, — Злата облокотилась о створку двери и лицо её было грустным. — Иногда надо чем-то пожертвовать, чтобы начать новую жизнь.

— И всё же я виноват.. — он ненавидел себя за то, что у него нет дара, который помог бы ему противостоять магам, что не убил Барути прежде, чем ехать за Златой. Хотел всё продумать, а враг неожиданно оказался прытким.

— Не надо, Имрус. Мне сейчас тяжело, но в моём сердце нет обиды на вас, — искренне произнесла Злата. — Если мой дар плата за наши жизни, то я ни о чём не жалею.

Ему хотелось бы крепко обнять Злату, прижать её голову к своей груди и закрыть ото всех бед, но горечь осознания того, что он оказался не всесилен изъедала его душу.

— Король не простит мне убийства стольких лэров, и вам лучше сразу отказаться от меня, чтобы я не потянул вас ко дну.

— Давайте обо всём поговорим потом, а то вода стынет, и вы еле стоите на ногах.

— Да, но я хотел бы знать, вы не бросите детей, когда меня..

— Я не собираюсь никого бросать, даже вас, — но увидев, как вспыхнули глаза генерала, Злата тут же строго добавила:

— Не особо обольщайтесь. Наши отношения продвинулись, и вы можете рассчитывать, что в моём лице приобрели надёжного товарища.

— И только? — еле смог выдавить из себя, а сам прятал глаза, чтобы не плакать при ней от счастья и облегчения. Она действительно не винит его.

— Ну, добавлю слово «заботливый».

Злата оставила Имруса одного. Как же трудно с ним! Вот когда он ни на что не надеется и смотрит обречённым взглядом, то хочется утешить его, но как тут пойдёшь на уступки, ведь стоит сделать шаг вперёд, а он уже аркан приготовил и того и гляди, чтобы не попасться!

Да, есть у неё порыв прижаться к нему, постоять рядом, обнявшись, почувствовать, что они вместе, а не каждый поодиночке. Но это нечестно! С её стороны всего лишь порыв, а он вообразит себе..

Впрочем, что-то много она о нём думает, переживает, беспокоится..

Злата заглянула в смежный номер, чтобы проверить, расстелена ли там постель, потом постояла у окна. Вроде он затих в ванной? Не уснул ли? Она постучала и услышала его сонное «да, уже выхожу». Точно, уснул. Еле удержала себя от того, чтобы зайти, вылить на него чистую воду и обернув полотенцем.. что? Вынести на руках как ребёнка?

«Чёрте что! Жалость и сочувствие до добра не доведут!» — укорила она себя и с гордым видом вернулась к рисунку.

Прелюбопытнейшая получилась у неё работа! Суровый замок в горах, фигурки людей, катящих бочки — и задорный, всем мешающий, Губка! Что за фантазии?