Дорога к счастью

— Спасибо, вы очень милы, что обратили внимание на мою грусть, — всё же она не ожидала от него такой проницательности!

— Да, обратил. Вы не скрываете чувств, и мне это нравится.

«Да я сама скрытность!» — расстроилась Злата, чувствуя себя разложенным на дольки яблочком на блюдечке.

— Вы не заметили, несколько женщин стояли на площади и провожали своих мужчин в дорогу?

— Я видела их, но не понимаю к чему вы..

— Простые горожанки, добротно одетые, что-то говорили на прощание, выслушивали последние наказы и знаете, все они были вроде бы привлекательны, хотя бы своей опрятностью и пышущим здоровьем, но одна, постарше и подороднее, была красива.

Злата вспомнила ту даму.

Мягко говоря, смешная пышечка, у которой меховая шляпа, да и торчащая из-под шубы юбка все были в бантиках, но женщина привлекала внимание ещё и тем, что очень переживала за мужа.

Она повязала ему ленточку с обережной вышивкой на рукав, приколола булавку к карману, всё пыталась проверить, не забыл ли он чего. Её вид, беспокойство, вызывало добрую улыбку. Сейчас, когда Имрус обратил внимание на этот эпизод, Злата поняла, что другие женщины мёрзли и исполняли свой долг, а колобок в бантиках искренне волновалась. И вот она вызвала симпатию у Имруса.

— Я вижу, что вы вспомнили её. Мне хочется дать вам понять, что прекрасной вас делают не богатые серьги, не правильные черты лица, а ваше внутреннее настроение. Вы когда искренне улыбаетесь, то мир кажется удивительным и хочется жить, совершать необыкновенные дела, радовать вас, а когда вы сердитесь, то во мне рождается что-то тёмное, желающее карать того, кто вас обидел или расстроил.

— А если это вы? — не сдержалась Злата.

Он посмотрел так, что она не выдержала и отвернулась, делая вид, что заинтересовалась беготней мальчишек.

— Я заслужу ваше прощение, — прозвучало как клятва. — Я помню, как напугал вас, и это мой личный кошмар.

Злата перестала считать разговор приятным и захотела прекратить его.

— У меня одно оправдание, — Имрус сделал шаг ближе к ней и отодвигаться от него было неловко. — Я был уверен, что это связано с покушением. Маги — народ изобретательный, и бывали случаи, когда душу живого человека запирали, делали безвольной и подселяли дух умершего родственника. Страшная участь для любого разумного. Я хотел вас напугать, чтобы выведать правду, но увидев ужас в ваших глазах, не знал, что делать. Надо было настаивать на деталях, всё вызнать, понять, враг вы или нет, а хотелось целовать вас, успокоить, защищать.. То, что вы мне поведали, было слишком невероятно. А ещё я был так очарован вами, вы сделали меня счастливым.. понять, осознать, что жуткая участь жены стала для меня благословением.. это было подло. Узнать о себе такое оказалось нелегко.

Генерал замолчал, Злата не могла разобраться в себе.

— Странный у нас получился разговор, — ответила она, видя, что он ждёт её реакции. — Не к месту, не ко времени, но для меня ваше признание много значит, вот только мало что меняет.

Видя, что мужчина сник, Злата чуть приоткрылась перед ним:

— Я обдумаю всё, что произошло тогда между нами, попробую понять ваши чувства, но одно остаётся неизменным. Я боюсь вас.

— Я бы никогда не причинил вам..

— Мне не было известно тогда, впрочем и сейчас, как вы поведёте себя в гневе. Будете душить меня или избивать.

Имрус отшатнулся.

— Я докажу, что мне можно доверять, — хрипло пообещал он и отвязав лошадь, отвёл её в сторону. Обоз двинулся дальше, и генерал некоторое время ехал отдельно от многоножки, но потом старался держаться рядом.

День за днём проходили спокойно и без приключений. Разве что одно событие разозлило Злату и рассорило её с Талейтой. Она улучила момент и предупредила лэру о неудачном выборе нового знакомого. Тали на это лишь с превосходством усмехнулась:

— Ты же не думала, что я буду терпеливо ждать своего возвышения, чтобы отомстить вору? Динечка разберётся со всем, а я вылечу его и сделаю моложе.

— Динечка? — недоуменно повторила Злата, вспоминая того борова. — Он ещё и болен? Тали, ты..

— Мне нужны кристаллы с энергией целителей! — заявила лэра.

— Это невозможно! Где я тебе их возьму?! Да у меня и денег нет!

— Деньги я тебе оставила! — Талейта взяла с полочки пилочку и демонстрируя равнодушие, подпиливала ноготь.

— Мне едва хватит их на проживание, — нахмурилась Злата.

— У тебя под боком богатый источник доходов. Он будет рад тебе угодить! — ногти у неё были идеально ухожены, но она всё елозила пилкой по ним и не поднимала глаз.

— Ты злая, Талейта, — художница отступила от гостиничного зеркала, а лэра, всё отбросив, зашипела рассерженной кошкой:

— Я тебе всё оставила, ты мне всем обязана!

— Зря я видела в тебе хорошее и находила твоим поступкам оправдание, — покачала головой Злата. — Что ты мне оставила? Семью, настаивающую на отречении от имени? Поглотителя в виде кредитора?

— Я тебе оставила детей! Ты же мечтала о них!

— Ты использовала их ради своих целей, а не обо мне думала. И если хочешь считаться, то я оставила тебе дорогое жильё в центре города и деньги, — это было низко, вульгарно, но Талейту заносит. — Ты уже должна понимать, что было бы, окажись ты на улице и без средств к существованию.

— Ты смеешь сравнивать? — задохнулась от возмущения лэра и не ожидавшая, что художница ткнёт её носом, но сдаваться она не собиралась. — Сколько я помогала тебе! Забыла?

— Я тебе благодарна за это, но из-за кого я оказалась в такой тяжёлой ситуации? Я тоже спрошу тебя, забыла?

Злата не узнавала высокомерную и язвительную лэру. Сейчас она походила на базарную торговку.

— Надо было давно разобраться с этим Барути так же, как я сделала это с твоим бывшем мужем, а не бегать от него по всему королевству!

— Если бы я была такая же, как ты, то мы бы с тобой вообще не общались бы. Я даже не стала бы передавать тебе все твои драгоценности, наряды, которые ты бездарно профукала.