Страница 36 из 127
Пока лэра металась, не зная, на что решиться, в дом вернулся Имрус. Он ворвался к ней, и она с трудом устояла на подрагивающих ногах, гордо держа голову.
«Не ударит! Не посмеет! Она благородная, а он выскочка, деревенщина!»
— Лэр Гьяси засвидетельствует ваше развратное поведение, и я буду настаивать на том, что вы не достойны воспитывать детей.
Было видно, что не те слова ему хотелось сказать, но ни одного оскорбления не сорвалось из его уст. Талейта приподняла подбородок и высокомерно посмотрела на него. Как бы он себя ни вёл, сколько бы ни пыжился, но аристократом ему не быть! Как же она будет счастлива, когда оставит всех Арпадов, Барути, муженька и даже родителей здесь!
На следующий день лэра несколько раз подходила к зеркалу и отскакивала от него, вспоминая нюансы жизни на Земле. Надо, чтобы художница была на месте, но как подгадать время? На сколько хватит вытянутой из драконов энергии? Ошибиться нельзя, но и тянуть тоже страшно. Если Злата переедет в свою квартиру, то все планы обрушатся. После долгих сомнений, раздражаясь на плач детей, горюющим по погибшим драконам, лэра активировала зеркало и бросила в него записку.
Не зная, чем скрасить время ожидания, она написала письмо родителям, сообщая им, что возвращается домой с детьми. Ей было приятно думать, что она сделала что-то полезное для земной души, которая вселится в её тело.
Земля и потом снова Вьюнок.
Злата целенаправленно погрузилась в ненавистные бумажные дела. Ей надо было найти родственников Владислава, организовать похороны, разобраться со своей квартирой. Ей повезло, что муж все коды со счетов записывал в блокноте и, сняв деньги, она могла позволить себе спокойно оплачивать все нежданные расходы.
Появилась надежда, что со временем жизнь восстановится, и о третьем муже можно забыть, как о страшном сне. Жаль потерянных лет, но зато после всего того, что случилось со Златой, пропал зуд искать любовь и видеть своё счастье только рядом с мужчиной. Пропади они все пропадом!
Уже второй день Злата собирает свои вещи и готовится к переезду. Казалось, что их нет, но собрав всё в кучу, поняла, успела обжиться на новом месте. Валяющуюся записку у зеркала она увидела сразу, как вошла в комнату и хотела выкинуть её, не читая. После попадания в волшебный мир она разучилась улыбаться. Даже уголки губ опустились вниз, и лицо теперь постоянно выглядит унылым.
И всё же, закрались волнения, а вдруг что-то случилось с мальчиками? Помнят ли они её? Совершенно ненужная, глупая надежда, но что если малыши скучают по ней? Накрутив себя, Злата развернула записку и прочла время выхода на связь.
— Надо было уезжать отсюда и забыть обо всём, а теперь вот.. — пожаловалась Злата своему отражению.
У неё было время посидеть, подумать, прежде чем откроется связь с другим миром. Она решила, что подробно расспросит о детях, приготовила краски, чтобы кинуть их в проход, но к назначенному часу ничего в зеркале не изменилось. Ещё немного посторожив зеркало, она подумала, что вечер потерян впустую. Злата собралась уходить на кухню, укладывать в коробку купленную посуду, но увидела, как поплыло её отражение и появилось высокомерное лицо Талейты, которое озарила широкая улыбка.
Лэра так искренне радовалась, совсем как маленькая девочка, и когда она протянула руки, чтобы обнять Злату, у той и мысли не возникло отпрянуть. Наоборот, поддавшись порыву, она автоматически улыбнулась в ответ и подалась навстречу. В тот же миг тело будто укололо лёгким разрядом тока, и она очутилась в теле лэры, а её родное тело отскочило от зеркала и закружилось по старой комнате, счастливо смеясь.
Злата устало села прямо на пол и усмехнулась. Сопливая девчонка переиграла её на раз! Лэре в теле Златы понадобилась минута, чтобы умерить свою радость и осторожно приблизиться к зеркалу.
— Злат, я там приготовила вещи и драгоценности, кинь их сюда, пожалуйста, — попросила девушка.
— А сама не хочешь вернуться? — художница оценила разом, и поведение лэры, и как меняется собственное тело, когда в него вселяется аристократка. Только, что толку от её наблюдательности? Лэра Больдо вцепилась в шанс бежать из своего мира намертво.
— Я там никому не нужна, — не понятно было, злит или ранит этот факт лэру, но ясно одно, она с этим мириться не будет.
— Ты не нужна, а я? — усмехнулась Злата в теле Талейты.
— Я отвоевала для тебя детей, — подумав, гордо заявила лэра, — и если они тебе не нужны, то их отправят в интернат.
— Ты?! Как ты могла? Имрус хороший отец! — «Эгоистичная девчонка!»
— Не будь дурой! — презрительно выплюнула лэра. — Мой бывший муж.. да, ты свободна от него! Так вот, генерал не может воспитать аристократов! Если оставить у него мальчиков, то их точно так же будут чураться в обществе.
— Я, по-твоему, воспитаю правильно, — покачала головой Злата.
— Ты теперь — лэра Эйш! Ты из древнего рода, и чтобы ты ни сделала, это всегда будет верно.
Смотреть на своё приосанившееся тело, которое поглядывает на тебя королевским взглядом, то ещё впечатление. Злата сжала голову и, нащупав на ней накрученную ткань, раздражённо скинула её. Из-за резкого жеста, упали несколько шпилек, и причёска начала распадаться под тяжестью волос. Да, это не её лёгкие и пушистые волосёнки, которые можно удержать одной заколкой, тут грива. И вот ведь какая ирония: ни одна из двух девушек не хочет находиться в этом юном, одарённом магией и титулом теле.
— Земля слишком отличается от твоего мира, ты не выживешь у нас, — попробовала увещевать художница лэру.
— Я покорена Землёй! Я рождена, чтобы жить именно в таком мире! Всё, что у тебя вызывает негатив, мне нравится, и я не понимаю, чем недовольна ты?
— Я.. — «недовольна тем, что уже ничего не хочу, а мне подсунули глобальные перемены в жизни», — вяло подумала Злата, но вслух ничего не произнесла, ни к чему.
— Послушай, я же лучше всех тебя знаю, как и ты меня. Мне не мешают обуревающие тебя эмоции и несущественные мысли. Я уверена, что мой мир подходит тебе! Земля развивается слишком быстро, и ты не выдерживаешь темпа. У тебя нет точек опоры, ты уже плывёшь по течению вместе с основной барахтающейся массой и не борешься за своё место под солнцем!
— А ты, значит, во всём разобралась и собираешься бороться? — поразилась наивной самоуверенности лэры художница.