Страница 39 из 73
Глава 18
Вегард
— От вида твоего казначея меня тянет блевать, — сказал Мариус и, сев в кресло, развалился в нем, вытянув ноги в начищенных сапогах. Он явился на бал в военной форме.
Вегард, севший рядом с другом на диван, скривился в подобии улыбки и потянулся к барному столику.
— Тебе было так скучно на танцах, что кроме казначея ты никого не заприметил там? — с иронией спросил Вегард, откручивая пробку у бутылки дорогого коньяка.
— Видел шикарных девок и женщин, — пожал плечами дракон, сделав неопределённые жесты пальцами. — Но к незамужним нельзя, замужние еще хуже — пока подкатывать будешь, можно стать аскетом. Поедем в бордель? — неожиданно предложил Мариус, расстегивая верхние пуговицы темно-синего кителя.
— Подожди, гости еще не разошлись, — заметил Вегард, наливая в рюмки коньяк. — Хотя остались самые отчаянные…
— Либо самые пьяные.
— Либо те и другие, — Вегард посмеялся, протянув рюмку Мариусу.
— Черт, я и сам уже почти вдрызг, лучше прикажи принести кофе, хлебну вместе с ним. — Мариус взял у Вегарда рюмку и поставил на столик у ног.
— Олли! — крикнул Вегард и в кабинет тут же зашел слуга, приставленный сегодня лично к нему. — Быстро на кухню, вели сварить кофе и пусть несут сюда!
— Сию же минуту, господин! — поклонившись, быстро ответил парень и кинулся обратно в коридор, но Вегард остановил его новым приказом:
— Скажи, чтобы Лилиан лично принесла его.
Вегард мстительно улыбнулся, когда парень, снова поклонившись, скрылся за дверью. Но он не заметил, как его улыбка не скрылась от Мариуса.
— Лилиан? — спросил тот заинтересованно. — Кто такая эта Лилиан?
— Девушка. Которая появилась в замке недавно… — неопределенно начал Вегард. И остановился, будто бы отвлекшись на коньяк. Но приподнятая бровь и в целом выражение лица Мариуса не дали ему долго тянуть недомолвки. — Одна из них, Мариус. Понимаешь? — наконец, выдал Вегард, прямо глядя на лицо друга.
— Потомок сидов⁈ Серьезно? — воскликнул Мариус и даже присел поудобнее.
— Тише, — захрипел Вегард. — Правильно говорить — носительница крови потомков. Потому что потомками называли именно первых полукровок, рожденных от сида-божества и человека.
— Да какая разница уже…
— Большая, — отрезал Вегард, снимая фрак и после кладя ногу на ногу. — Первые потомки, полукровки, были очень похожи на сидов — сильны, прекрасны, свирепы и разнузданы в желаниях. Потом их кровь стала постепенно разбавляться, так что у нынешних… — Вегард призадумался, — носителей крови потомков мало общего с их прародителями.
— Не так уж и мало, — возразил Мариус, смахивая со лба короткие пряди волос. — Усиленные зрение и слух, яркая красота… — Мариус нахмурил брови. — М-м, что я там еще забываю?
— Их чрезмерную чувственность… Ну это так, в народе до сих пор говорят.
— А ты как думаешь, это правда? — Мариус коварно улыбнулся, сверкая темно-карими глазами. — У тебя были же примеры.
— Были. Ты сам знаешь всю историю прошлых девушек, — прищурился Вегард. Он налил себе еще коньяка, чувствуя, что хотел бы уже нормально так напиться. Но сегодня как-то не получалось. — Не могу сказать, — продолжил он, — что это стопроцентная правда. Но у некоторых… есть признаки.
Вегард опрокинул в себя целую рюмку спиртного — и даже не поморщился. На балу он еле сдерживался от злости, вызванной в нем словами Лилиан.
Как она посмела подумать, что он… покупает ее постель и тело⁈
Не сказать, что он сам не винил себя за произошедшее между ними, когда он почти силой овладел ею.
«Почти силой⁈ — расхохотался в нем демонический голос. — С каких пор ты любишь прикидываться дурачком, Вегард? Уж себе хотя бы не лги!»
«Все уже произошло, так что отвали» — сказал он демоническому голосу собственной совести и вернулся мыслями к Лилиан.
Он не мог не думать о ней даже после того, как дал себе слово впредь не обращать внимание на ее соблазнительную внешность. И не только во внешности было дело — она влекла его своим духом, характером, смелостью. А милый румянец, который так часто окрашивал ее щеки, когда она смущалась, влек Вегарда еще сильнее. Ведь за ним угадывалась страстная натура, с трудом сдерживающая свои чувственные порывы.
Он очаровался Лилиан почти сразу же. И особенно влекла его к себе ее открытая нескромность и раскрепощенность, когда она была с ним и горела от желания. Контраст ее повседневной сдержанности и бесстыжей жажды близости наедине сносил ему голову.
И, когда он понял, что его собственный план не сработал, что он не может сосредоточиться даже над элементарной работой, потому что постоянно думает о Лилиан — особенно о ее чувствах к нему после того, как он поступил с ней, — Вегард плюнул на собственные правила и сегодня вечером решил привлечь ее к себе. Да, изначально он не собирался сразу же атаковать ее своей страстью, но все получилось само собой, как и всегда, когда она была рядом. Вегард не смог удержаться, чтобы опять ощутить ее тело под своими руками, а когда это произошло, огонь желания вспыхнул моментально и он в туже минуту захотел овладеть ею снова.
И снова.
И снова. И плевать на гостей. Вегард подумал, что он не вышел бы к ним, пока его страсть к Лили не удовлетворилась бы без остатка.
Он хотел доставить ей удовольствие, хотел, чтобы она впервые испытала его именно с ним. Он жаждал этого ревностно, даже не желая думать о том, что эта честь может достаться не ему. Особенно после того, каким образом он лишил ее невинности.
И когда он почувствовал, что Лилиан снова доверилась ему, все поменялось в один миг из-за случайных слов. Черт возьми, он просто пробормотал вслух то, что уже видел перед собой мысленным взором: Лили, обнаженная, лежащая на темных шелках, ее белая кожа оттеняется темно-рыжими кудрями и на ней только чулки и колье. Даже сейчас, представляя это, Вегард начал заводиться, чувствуя, что в штанах становится тесно.
— Реджина становится с каждым годом все шикарнее, — мечтательно произнес Мариус, откинув голову на спинку кресла и выдыхая дым от сигары.
— А? — переспросил Вегард, очнувшись от своих мыслей.