Эсса

Адмирал проявил лишь каплю недоброжелательного скептицизма при первой встрече с ней, а его же десант осуждающе набычился на своего любимого командира!

Ну а когда малышка повалилась на пол, сжавшись в комок, то его чуть не растерзали, не испугавшись возможного обвинения в бунте! Даже после того, как он срочно вызвал медиков и дал им полный карт-бланш, здоровенные лбы продолжали бухтеть, обзывая его бессердечным куском метеорита.

Обиженный такой несправедливостью, То́го караулил девчонку, чтобы лично проследить за тем, как она обустроится, а ещё сообщить ей о составленном им плане её будущей жизни и убедиться в том, что она понимает, как важна дисциплина на его звездолёте.

— Адмирал Того? — услышал он.

— Госпожа Литвак Раньера Бруно, — сразу же развернулся мужчина и замер. Под ложечкой заныло, предвещая множество проблем.

— Эсса. Просто Эсса.

— Хорошо, госпожа Эсса. Как вы себя чувствуете?

Он уже знал по отчётам, а теперь полностью убедился, что девушка чувствует себя хорошо, но бестолковый вопрос вырвался сам по себе. А спасённая восхищённо смотрела на него своими глазищами, как на самого лучшего разумного во всей Вселенной.

— Благодаря вам — прекрасно.

Адмирал опомнился и забрал у девушки сумку. Она всё же не являлась военной и к ней не были применимы нормы поведения между служащими.

— У вас там спрятана медицинская капсула? — удивился он весу поклажи.

— Нет, — смущённо улыбнулась она, — альбомы и немного вещей.

Перехватив поудобнее тяжёлую бесформенную сумку, он повёл подопечную на уровень, где располагались каюты офицеров и руководящего состава учёных.

На каждом уровне звездолёта были заранее подготовлены гостевые каюты для представителей новых рас, которых чисто теоретически экспедиция могла встретить. По мнению адмирала, это попахивало профанацией, но протокол он нарушать не привык, и вот одна из пустующих кают пригодилась.

То́го вёл девушку и наблюдал, как она старается держаться поближе к нему, как вспыхивает каждый раз, когда ей подмигивают или улыбаются вояки. Адмирал задумался — в каком же месте рос этот ребёнок, чтобы так реагировать на внимание.

— Госпожа Эсса, вот ваша каюта, — вручая ей карточку, он подождал, когда девушка сделает первый шаг и осмотрится.

Она не задержала его, и стоило ей только войти и оглядеться, как она радостно воскликнула, прижав руки к вспыхнувшим щекам.

— Это великолепно, — прошептала Эсса. Обернулась и, сияя глазами, прошептала:

— Спасибо.

То́го скептически осмотрел каюту. Это было небольшое помещение, разделённое надвое декоративной перегородкой. Мебель стояла удобная и вроде создавала ощущение уюта, но..

— Как же здесь хорошо! —срывающимся голосом воскликнула малышка, сбросила туфли и зарылась пальчиками в пушистый ковёр, имитирующий шкуру вымершего зверя. Она даже глаза зажмурила от удовольствия!

— Кхм, — адмирал растерялся от потока счастья, исходившего от подопечной.

Девушка встрепенулась, выхватила у него свой баул и принялась торопливо вытаскивать альбомы, складывая их в стопку на столике возле искусственного окна. Потом достала краски и карандаши..

— Да где же они.. — ворчала она, покусывая губы.

— Госпожа Эсса.. Эсса! Мне надо с вами поговорить, — попытался придать строгости голосу адмирал.

— Сейчас, сейчас, господин То́го! У меня есть важная информация для вас.

— Хм, — мужчина с улыбкой смотрел, как в каюте быстро воцарялся красочный хаос.

— Вот! Смотрите!

Она протянула несколько листков. На одном были нарисованы пилоты его звездолёта, на другом — зал заседания, в котором проходил.. суд?

— Что это? Признаться, я не совсем понимаю.

Чем дольше и внимательнее Того разглядывал рисунки, тем более озадаченным становилось его лицо.

Детальная прорисовка некоторых фрагментов была потрясающей, только вот не понятно было, каким образом Эсса сумела так чётко изобразить то, что никак не могла видеть раньше?

Допуска в ангар у неё нет. Зал заседаний закрыт с самого начала путешествия. А вот этих двоих она, без сомнения, никогда не встречала..

— Я зарисовываю свои видения, — начала объяснять девушка. При этих словах адмирал ощутимо напрягся, а потом его перекосило от гнева. Эсса тут же в испуге шарахнулась в сторону.

А То́го выругался сквозь зубы и потянулся к бедняжке рукой, пытаясь успокоить. В ответ на этот жест девушка ещё дальше отодвинулась от него и только сильнее разнервничалась.

— Эсса, я сержусь не на тебя, а на главаря пиратов без зазрения совести, использовавшего твой дар в своих целях! — с сожалением произнёс адмирал. — Ребята говорили, что они вместе с тобой забрали много рисунков, но мы не придали этому большого значения..

— Короб с рисунками был уничтожен роботом, — тихо подтвердила Эсса. Она с неприятным удивлением осознала, что её страхи всё ещё живы и неосознанно влияют на её поведение. И получается, что она зря спорила с медиками, считая, что ей не нужна психологическая реабилитация. — Но вы не думайте, что я помогала шефу скрыться от вас.

— Шефу?

— Его все так называли, — пояснила она, — так вот, я оберегала его корабль от неблагоприятного стечения обстоятельств, от глупостей его команды, способных привести к гибели экипажа, но никогда не помогала уйти от правосудия.

— Ты не волнуйся.

— Я хочу, чтобы вы знали, что я вижу только смертельные угрозы.  За всё время моего плена ваш звездолёт и группа захвата — первые, кто попал в мои видения, и я молчала о вас!

— Наверное, тяжело решать судьбы других людей? — тихо спросил То́го.

— На корабле пиратов не было ни одного человека, который не заслуживал бы смерти! — вспыхнула Эсса. — И вы ошибаетесь, считая, что прорицательница решает, кому жить, а кому умереть!

Эсса нервно комкала один из своих рисунков, стараясь объяснить адмиралу про свой дар то, что понимала она сама.

— Я вижу тех, чей жизненный путь окончен, и чувствую, что изменить их судьбу нельзя. Смысл таких видений ускользает от меня.

— Многие хотели бы знать день и час смерти, чтобы подготовиться к этому, — заметил адмирал.

Эсса хотела сказать, что мужчина плохо знает людей, если считает, что все способны с достоинством принять подобную информацию, но она слишком волновалась, чтобы что-то доказывать.

Откинув смятый в мячик бумажный лист, девушка продолжила:

— Также я вижу, кто должен жить вопреки всему! Не понимаю, из каких соображений ко мне поступает эта информация, но я склонна ей доверять и понимаю, что должна действовать и как-то помочь случайной жертве выжить.

Вздохнув, девушка, гордо приподняла подбородок и сказала то, о чём часто думала раньше:

— Однако я считаю, что у меня, как у обычного человека всегда остаётся право выбора: рассказать об увиденном или утаить. Я не знаю, понесу ли за это наказание, но мне кажется, что иногда я могу воспользоваться этим правом.

Адмирал с сожалением посмотрел на девушку. Он прекрасно знал, о чём она пыталась сказать. Ему пришлось пройти через тоже самое!

Когда он был моложе, то часто сталкивался с тем, что разделял в себе человека и военного, должного исполнять разные приказы, а став адмиралом, ему пришлось распоряжаться чужими жизнями подчас совсем не так, как хотелось бы.

А Эсса готовилась к признанию, которое могло оказать ей честь, как сознательному человеку, но низвести её как прорицательницу:

— Когда я увидела, что кораблю шефа грозит захват, я сделала свой выбор осознанно. Не как одарённая, а как человек!