Эсса

«..гнёт.. свобода.. самим управлять, как прежде..без крови не обойтись..»

«..что детям сказать? ..кто кормить будет? ..армия не справилась, а нами жертвуют..»

Эсса всю дорогу до дома думала, кто же прав, и всё никак не могла решить. Ферманы (имперцы) не давали Ютте шанса войти на равных в состав Империи, а повстанцы своими действиями ещё больше ухудшали существующее положение без какого-либо шанса на освобождение. Можно всю планету залить кровью, взрывая важные объекты, при этом массово лишая семьи своих кормильцев. Но в ответ прилетят имперские каратели и вновь установят свой порядок.

Горько хмыкнув, понимая, что она всё-таки сформировала своё однозначное отношение к взрыву в отличие от рабочих, Эсса немного помечтала о том, что у неё вскоре появится друг.

На следующий день она даже встала пораньше и побежала на соседнюю улицу, чтобы случайно встретиться с Реджи, но ей не повезло. Зато она увидела его через день. Парень шёл с таким видом, что Эсса не решилась к нему подойти.

Реджи смотрел только вперёд, и в его взгляде плескалась боль, а хмурая складка меж бровей была так глубока, что издалека виделась яркой некрасивой чертой.

Отец парня держался рядом и сурово поглядывал на бросающих странно-настороженные взгляды соседей, а мать едва поспевала за ними, и не было больше в ней важной чинности, зато виноватой суетливости и вместе с ней отчаянной решимости — с избытком.

«Надо дать ему время», — мудро решила Эсса и больше не появлялась поблизости, хотя удержаться было непросто. Но и у неё были свои неотложные дела, и это помогло проявить волю.

Поздними вечерами, укутываясь пледом, она устраивалась на подоконнике, надеясь застать тот момент видения, когда Тод с компанией ввяжется в драку.

Девушка так и не решила: вмешается она в судьбу ненавистного Тода или нет, но боялась даже на минутку отлучиться от окна, чтобы не пропустить время свершения её видения.

А ещё она продолжала работать с собственными рисунками, вызывая в памяти те детали, на которые сразу не обратила внимание. Её видения были подробными и охватывали достаточный отрезок жизни будущих потерпевших, чтобы можно было сообразить и узнать точное время беды.

Именно так, восстанавливая шаг за шагом событие возле вокзала, Эсса уловила в одном «кадре» электронные вокзальные часы и через два дня была там. Увидев нужного мужчину, она пошла рядом с ним, а потом якобы обогнала незнакомца — и дорогу к центру он спросил у неё, а не у пацана.

— Будьте внимательны! У нас не самый дружелюбный город, — на всякий случай предупредила она его.

— Хорошо, милая барышня, я буду внимателен, — вежливо поблагодарил мужчина, а у Эссы в душе расцвёл яркий красивый цветок, который хотелось сберечь.

И она его даже нарисовала, сидя в клубе во время виртуального урока изо. Несмотря на то, что мужчина никогда не узнает, от чего она уберегла его и не скажет ей спасибо, Эсса всё равно испытывала душевный подъём. И раз уж так получилось, что её рабочий день полностью пропал, она просидела в клубе допоздна, полностью завершив учебный курс по рисованию для новичков.

Возвращаясь домой, она млела от сладких мыслей о том, как и в каком порядке приступит к отработке просмотренных уроков. Теперь ей было понятно, почему её рисунки казались детскими и как это исправить. Она так увлеклась, что не услышала звуков перепалки и когда вывернула к дому, то наткнулась на ту самую разборку, которую караулила, сидя у окна поздними вечерами.

На неё никто не обратил внимания, и Эсса могла бы оббежать дом и прокрасться под окнами до своего подъезда. В тени её бы не заметили. Но она стояла, не в силах принять решение.

Она желала смерти Тоду и всей его компании! Желала так сильно, что, пожалуй, даже стояла бы рядом и с наслаждением смотрела в его потухающие глаза.

И всё же она не отступила назад, а, наоборот, сделала шаг вперёд.

Сейчас она ненавидела его ещё больше, но ей не дано было знать, какую роль этому мерзавцу предстоит сыграть в мире живых, поэтому сделала ещё шаг вперёд.

— Эй, дылда, — крикнул кто-то из чужаков, — свали отсюда!

Компания Тода и чужие стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту сойтись в схватке. Чужаки были старше и организованнее. Это Эсса поняла интуитивно, и когда один из них развернулся и двинулся к ней навстречу, бедняга заорала, как никогда в жизни. Все развернулись к ней.

— Заткни эту дуру!

Но Эсса бросилась бежать, не переставая истошно вопить. В домах вспыхивал свет, люди выглядывали из окон, а Эсса металась по кругу и орала. Сначала её пытались поймать, но где им угнаться за длинноногой девицей! А потом в небе появились огоньки, и стало ясно, что впечатлённые воплями Эссы жители нарушили негласное правило помалкивать и вызвали имперцев.

Девушка первая сообразила юркнуть в свой подъезд и спрятаться в квартире. На одном дыхании взметнувшись наверх, она скинула обувь и, не раздеваясь, прильнула к окну. Имперцы ловили нарушителей, кидая сверху сети, как будто шла охота на диких зверей. Эсса увидела прибежавшую расхристанную мать Тода, которая тянула руки к забираемому сыну, моля отпустить его.

Имперцы быстро упаковали всех, кого поймали, и улетели, а женщина обессилено повалилась на утоптанную снежную дорожку, громко рыдая и дёргая волосы на голове.

Эсса отпрянула от окна. Она видела, что кто-то из соседнего подъезда спустился и, пожалев Тодиху, повёл страдалицу к себе.

У Эссы эта женщина не вызвала ни капли жалости, а вот брезгливости было хоть отбавляй, и осознание этого ошеломило её. Неужели в ней нет сострадания? Она думала о себе, как о светлом хорошем человечке, а оказалась циничной эгоисткой?

Только сейчас девушка почувствовала холод в квартире и, даже включив все конфорки, ещё долго не могла согреться. Её трясло, и никак было не унять эту дрожь.

«Нервы. Это просто нервы» — говорила она себе, заваривая новую порцию горячего чая из утреннего пакетика. — «Завтра будет новый день, и я на всё посмотрю иначе. Завтра будет лучше!»

Рано утром она подгадала время и выбежала на соседнюю улицу, зная, что сейчас появится семья Реджи. Она замедлила шаг, проходя мимо их подъезда, но как только увидела в лестничном окне силуэты трех людей, спускающихся вниз, остановилась, будто бы заправить болтающиеся шнурки, и в нужный момент выпрямилась, чтобы идти вровень со всеми.

Эсса надеялась, что её долговязую фигурку сразу заметят и окликнут. Она шла, не оглядываясь, и ждала. Ждала, а сила воли таяла, и нестерпимо хотелось обернуться. Вот только зачем? Если Реджи позади нет, то ей все равно надо идти на работу, а если он не хочет её видеть, то, открывшись сейчас, она лишится возможности вновь использовать сегодняшнюю уловку.

— Будь ты проклят, Реджи! — услышала Эсса визгливый женский голос. — Мой муж, мой Варг мёртв, а ты жив!

Девушка оглянулась.

— А ты хотела бы, чтобы мой сын был мёртв? — орлицей, защищающей своего ребёнка, выскочила вперёд мать парня. Отец и сам Реджи, не останавливаясь, шли дальше.

— Он знал, что будет взрыв! Он заодно с повстанцами! Мне плевать на них, но он мог сказать, что моего Варга ждёт смерть в этот день!

— Дура, он ничего не знал! Его допрашивали имперцы и отпустили, слышишь, от-пус-ти-ли! Потому что он ни с кем не связан! Моего мальчика бог уберёг!

— Ещё неизвестно, что пообещал твой сын имперцам, чтобы его отпустили, — не успокаивалась женщина.

Мать Реджи догоняла своих, а ищущая виноватых женщина, не отставала и сыпала обвинениями, которые находили поддержку у других.