Страница 65 из 72
Глава 21
Вольф обернулся, и Шелленберг заметил, как его лицо изменилось. За стеклом стояла полицейская машина. Из нее вышли двое в штатском и направились ко входу в кафе. Британский агент повернулся к бывшему начальнику VI отдела РСХА.
— Я думал, вы пришли один, — процедил он.
— Я пришел один, — ответил тот.
— Тогда почему за вами следили?
Шелленберг пожал плечами. По всем правилом проведения разведывательных операций при выходе агента на ключевую фигуру наружное наблюдение вестись не должно. Может быть русские переиграли и решили арестовать Вольфа?
— Как бы то ни было, это не по моей вине, — сказал он. — Может быть — по вашей?
Собеседник в упор посмотрел на него и в его глазах промелькнула тень сомнения. Понятно, он подумал, что русские использовали Шелленберга для того, чтобы его, лжедоктора Вольфа задержать. Как будто у них для этого не было иных возможностей.
Глаза британского агента на мгновение сузились, но бывший оберштурмбаннфюрер, а ныне сотрудник советской разведки не отвел взгляда. Только лежавшие на столе, чуть заметно напряглись. Ведь если у этого лжеюриста в кармане пистолет, может начаться пальба.
— По моей? — переспросил Вольф. — Вы уверены?
— Нет, — ответил Шелленберг. — Я лишь высказал предположение. Перед тем, как сюда войти, я проверил. За мною «хвоста» не было.
Вольф посмотрел на дверь. Двое в штатском уже остановились у входа, разговаривая с официантом. В сторону собеседников ни один из них даже не глянул. Официант же размахивал руками и могло показаться, что он указывает на столик, за которым сидели оба разведчика.
— Уходим через кухню, — сказал «Гринберг», поднимаясь.
Британский агент долго не мешкал, встал, бросив на стол несколько монет. Оба двинулись к двери туалета, рядом с которой находился вход на кухню. Перед тем как войти в нее, Вольф обернулся. Люди в штатском продолжали разговор с официантом.
Запах жареного мяса и клубы пара ударили британскому агенту в лицо, когда он проходил мимо пышущих жаром плит. Шелленберг молча вел его к служебному выходу. Через минуту оба очутились в темном переулке. На улице было сыро и холодно.
— Вы только что спасли меня, — сказал британский агент, и в его голосе появилась новая нота, недоверие в нем смешалось с любопытством. — Почему?
— Потому что я хочу, чтобы вы мне доверяли, — ответил бывший оберштурмбаннфюрер. — И потому, что если бы вас взяли, я бы потерял свой шанс.
— Хорошо. Я проверю вашу информацию, — помолчав, ответил Вольф. — Если она верна, мы встретимся снова, но если вы обманули меня…
— Если я обманул вас, вы убьете меня, — закончил Шелленберг. — Я знаю правила.
Британский агент развернулся и быстро пошел по переулку, затерявшись в лабиринте берлинских дворов. «Гринберг» проводил его взглядом. Через минуту он повернул назад, но не к кафе, а в другую сторону. Пересек улицу и зашел в подворотню, где его ждал Штольц.
— Все благополучно, — сказал Шелленберг, стряхивая с пальто капли воды. — Он поверил.
— Отлично, — ответил капитан штази. — Теперь ждем, когда он проверит информацию.
Полигон под Франкфуртом-на-Одере. 16 марта 1942 года.
Я посмотрел на карту, разложенную на столе. Флажки были разноцветные — советские, польские, чехословацкие, венгерские, румынские, болгарские, немецкие. Все они не только пестрели на карте, но и реяли на полигоне. Учения начались в шесть утра.
Первая фаза была относительно простой. Задача, поставленная перед войсками, заключалась в отработке связи и взаимодействия между родами войск различных стран. Танки и пехота вышли на исходные позиции, артиллерия заняла огневые рубежи.
Я находился в бункере центрального командного пункта. Рядом со мной расположились представители всех армий-участниц общевойсковых учений под кодовым названием «Братство по оружию». Это были польский, чешский, венгерский и румынский генералы.
В семь ноль ноль поступил первый доклад о том, что польские части достигли рубежа атаки. Через пятнадцать минут пришло сообщение о том, что чехословацкие мотострелки развернулись на флангах. Венгры доложили о готовности артиллерии.
К десяти часам началась артиллерийская подготовка. Венгерские гаубицы и советские «катюши» отработали по мишеням. Снаряды ложились точно, без разброса. Чехословацкие самоходки, доставленные на полигон прямо с заводов, пока оставались в резерве.
К двенадцати часам пехота пошла в атаку. Польские стрелковые батальоны, поддержанные советскими танками, форсировали Одер. Чехи прикрывали фланги. Немецкий пехотный батальон народной полиции закрепился на захваченном плацдарме.
Совместные эскадрильи штурмовиков и бомбардировщиков отработали бомбометание и стрельбу неуправляемыми реактивными снарядами по мишеням, имитирующим колонны техники на марше.
В четырнадцать часов я объявил перерыв на обед. Командиры собрались в бункере. Генералы союзных сил выглядели усталыми, но довольными проделанной работой. Даже за обедом они обсуждали проблемы тактики, не давая роздыху переводчикам.
— Как по вашему ведомству. Все в порядке? — спросил я у начальника связи, полковника Шабалина.
— Были перебои в радиосвязи между немцами и венграми, но сейчас все наладили, — ответил Василий Кузьмич.
— Как отработала артиллерия, Яков Иосифович? — спросил я у подполковника Джугашвили, которого назначил начартом ОКС накануне учений.
— Венгры отлично себя показали, товарищ маршал, — откликнулся старший сын вождя. — Румыны немного отстают.
— А как вы оцениваете действия союзной авиации, Василий Иосифович? — поинтересовался я у его младшего брата.
— Немцы, как всегда, на высоте, — ответил Сталин-младший. — Чехи, хоть и воюют на таких же машинах, показывают все же более слабую выучку, товарищ командующий.
— Ничего, подтянем, — сказал я.
После обеда в пятнадцать ноль ноль началась вторая фаза учений, а именно, отражение контратаки условного противника. На этот раз наступали венгры, а оборонялись чехословацкие и советские части.
Венгерские танки пошли в атаку, но были остановлены артиллерией. Румынская пехота поддерживала венгров с флангов. К восемнадцати часам дневная фаза учений была завершена. Командующие, во главе со мною, собрались в бункере, чтобы подвести итоги.