Холодная война

— Скорее всего, нет. Они считают, что ты — надежный курьер, который выполняет задания. Если мы будем аккуратны, то сможем получить от них информацию о том, кто стоит за этой операцией и каковы их реальные цели.

— Если я продолжу играть их игру, я смогу передавать им дезинформацию, — сказал обер-лейтенант, — но я должен знать, что мне говорить.

— У нас есть предварительный план, — сказал Вебер. — Его суть заключается в том, что ты будешь сообщать Вольфу, что Василий Сталин редко покидает штаб, что его охрана усилена. Мы дадим им правдивую информацию, но такую, которая не навредит советскому руководству.

— А если они потребуют от меня большего?

— Тогда мы будем решать по обстановке, но ты должен быть готов ко всему. Если они попросят тебя о чем-то, что может угрожать жизни Василия, ты откажешься, под предлогом, что опасаешься за собственную жизнь.

Штольц кивнул.

— Я понимаю, — сказал он. — Я продолжу работать с ними, но буду держать тебя в курсе.

Напарник подошел к нему, положил руку на плечо.

— Ты делаешь важное дело, Ганс, — сказал он. — Если мы сможем раскрыть их сеть, это станет большой победой. Не только для штази, но и для всей Германии.

Обер-лейтенант усмехнулся.

— Я не герой, — сказал он. — Я просто делаю свою работу.

Вебер убрал руку.

— Тогда продолжай делать ее… Кстати, тебя вызывают в управление.

Подмосковье, НИИ-88. 22 февраля 1942 года.

Задачи, которые поставил вождь, требовали не только немедленных действий, но и нетривиальных решений. И я знал, с чего начать. С того, что могло показать всему миру мощь СССР без единого выстрела.

Переночевав дома, к радости жены и дочек, утром я вызвал на Грановского машину и сказал шоферу, чтобы он отвез меня в Подмосковье, в НИИ-88, где создавались новые реактивные двигатели и проектировались ракеты будущего.

Я хотел поговорить с Сергеем Павловичем Королевым с глазу на глаз, потому что такой разговор нельзя было доверить даже спецсвязи. Дороги были свободны и через сорок минут я был на месте.

Здание института выглядело скромно, но внутри кипела жизнь. В цехах и лабораториях работали люди, которые создавали будущее. Встретивший меня комендант, проводил меня в кабинет Королева. Тот сидел за столом, заваленным чертежами, и не сразу заметил меня.

— Сергей Павлович, — сказал я, — здравствуйте.

Он поднял голову, удивленно посмотрел на меня.

— Товарищ маршал? Не ожидал вас увидеть.

— Я решил навестить вас лично, — сказал я, садясь напротив. — Есть разговор.

Королев отложил чертежи и приготовился слушать.

— Я хочу поговорить о космосе, — сказал я без предисловий.

Главный конструктор удивленно поднял бровь.

— О космосе?

— Да. Вы наладили выпуск ракеты «Р-1М» у нас в Германии. Это прекрасно. Благодаря им и изделию Курчатова, мы можем теперь умерить аппетиты любого агрессора. Однако сейчас требуется нечто большее. Нечто, что покажет всему миру, что мы — величайшая держава современности.

— Что именно вы имеете в виду, товарищ маршал? — осторожно спросил Королев.

— Я имею в виду, что мы должны запустить искусственный спутник Земли, — сказал я. — Рукотворный объект, который облетит Землю и подаст сигнал, который можно будет принять обыкновенным любительским радиоприемником… Для начала…

Главный конструктор молчал несколько секунд, потом повторил задумчиво:

— Для начала… «Стать ногой на почву астероидов, поднять камень с Луны, устроить движущиеся станции в эфирном пространстве, образовать живые кольца вокруг Земли, Луны, Солнца, наблюдать Марс на расстоянии нескольких десятков верст, спуститься на его спутники или даже на самую его поверхность…»… Так сказал когда-то Циолковский…

— Хорошо сказал, — откликнулся я. — А что скажете вы, товарищ главный конструктор?

— Скажу, что все это возможно, товарищ маршал. Нужно лишь время и ресурсы.

— Ресурсы будут, — сказал я. — Я только хочу знать, сколько вам нужно времени?

— Если мы начнем сейчас, — сказал он, — то через два— три года сможем запустить спутник. Возможно, даже раньше. Для этого нужно ускорить работу по новым двигателям и системам управления.

Я кивнул.

— Тогда начинайте, — сказал я. — Вы получите все необходимое. Деньги, людей, материалы. Я прослежу за этим лично.

Королев смотрел на меня с любопытством.

— Товарищ маршал, — сказал он, — вы не сказали мне главного. Зачем вам это? Что стоит за этим интересом к космосу?

Я посмотрел на него.

— Сергей Павлович, — сказал я, — вы — конструктор. Вы делаете ракеты, которые могут летать выше облаков. Я — маршал. Думаю о том, как защитить свою страну. Иногда эти задачи пересекаются. Сейчас я не могу сказать вам всего, но поверьте мне то, что мы делаем, чрезвычайно важно. И космос — часть этого.

Главный конструктор кивнул.

— Я понял вас, товарищ маршал. Подготовлю план работ. Через неделю вы его получите.

Я поднялся.

— Хорошо, — сказал я. — Буду ждать.

Мы вышли из кабинета. На улице я закурил, глядя на серое подмосковное небо. Мысль о том, что первый искусственный спутник Земли может быть запущен на тринадцать лет раньше, чем в прежней версии истории, казалась невероятной.

Мюнхен, управление штази, кабинет начальника. 22 февраля 1942 года.

Штольц вошел в кабинет, когда Грибник стоял у окна, глядя на серое утреннее небо. Услышав шаги, начальник особого оперативного отдела ОКС повернулся. В руке он держал папиросу, но не курил.

— Садитесь, товарищ, — сказал он, указывая на стул.

Обер-лейтенант сел. Старший майор государственной безопасности подошел к столу, сел напротив.

— Вебер доложил мне о вашей встрече с Вольфом, — сказал он. — Это серьезно. Если британцы интересуются тем, что происходит у нас в штабе, значит, они готовят операцию, которая может иметь далеко идущие последствия. Мы должны использовать эту ситуацию.

— Я готов выполнить любое задание, — откликнулся Штольц.

— Продолжайте работу на Вольфа. Поддерживайте контакт. Выясните, что именно ему нужно — информация о Василии Иосифовиче Сталине, или что-то другое. Разумеется, вы будете передавать только то, что будет нужно именно нам. Никаких реальных данных о перемещениях или охране указанного лица.

— Есть, товарищ старший майор государственной безопасности.

— Вопросы?

— Что мне делать, если Вольф потребует конкретных действий?