Страница 20 из 72
Глава 7
Штольц обернулся на голос. В дверях приемной, сдвинув шляпу на затылок, стоял майор Абвера Отто Крюгер. Тот самый Крюгер, с которым они начинали служить в ведомстве в 1939 году, когда оба еще были лейтенантами и собирали информацию о польских укрепрайонах.
Потом их пути разошлись. Крюгер ушел в контрразведку, Штольц остался на оперативной работе. После войны они не виделись. И теперь старый товарищ стоял перед ним, разумеется, в штатском, с портфелем в руке и улыбался.
— Отто! — сделал вид, что обрадовался оперативник. — Какими судьбами?
— Не верю своим глазам. Ганс, ты ли это? — бывший майор Абвера подошел ближе, протянул руку. — Я думал, тебя в живых уже нет.
— Живой, как видишь, — ответил Штольц.
— Я тоже, — усмехнулся Крюгер. — Как поживаешь? Работаешь? Служишь?
— Служу, — сказал безопасник. — Юрисконсультом на народном предприятии… А ты?
— А я в отделе по денацификации, — ответил Крюгер. — Проверяю бывших чиновников. Скучная работа, но нужная.
Они обменялись любезностями. Пожилая секретарша, наблюдавшая за ними, уже потеряла интерес и вернулась к своим бумагам. Щелканье клавиш «Рейнметалла» заполнило установившуюся в приемной тишину.
— Слушай, Ганс, — сказал Крюгер, понизив голос, — нам нужно поговорить. Наедине. Это важно.
— О чем?
— Не здесь, — ответил Крюгер. — Встретимся в «Золотом льве» завтра в восемь вечера. Приходи один.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Штольц, чуть помедлив, вышел следом. Он думал о том, что вряд ли Крюгер, убежденный нацист, просто так заглянул в приемную Вольфа. Это могло быть совпадением, но могло означать и то, что Крюгер замешан.
Когда оперативник штази покинул здание, на улице уже стемнело. Он закурил, глядя на освещенные окна второго этажа, где находился кабинет доктора Вольфа. Завтра в двадцать часов, в кабаке «Золотой лев».
Крюгер не назвал причину встречи, но в этом городе в эти непростые времена не стоит рассчитывать на ностальгические посиделки бывших сослуживцев военной разведки. В любом случае, нужно немедленно сообщить в управление.
Штольц зашел в телефонную будку, набрал номер. Трубку взяли после второго гудка.
— Слушаю, — раздался голос дежурного.
— Говорит Штольц, — сказал оперативник. — Передайте начальнику, что я встретил бывшего сослуживца. Он назначил мне встречу на завтра в восемь вечера, в «Золотом льве».
— Передам, — ответил дежурный.
Штольц повесил трубку. Вышел под снегопад, поднял воротник и направился в сторону остановки трамвая. В управление ему возвращаться было пока нельзя. Во всяком случае — до послезавтрашего утра, но и на улице болтаться было бессмысленно.
Он сошел с трамвая возле Нимфенбурга, углубился в путаницу переулков, окружавших замок и парковый ансамбль. Вошел в парадный подъезд неприметного дома и тут же, через дворницкую, свернул на черную лестницу.
В конспиративной квартире горел свет и трещали дрова в печи. На маленькой кухоньке слышно было шипение масла на сковородке и пахло свежесваренным кофе. Оперативник снял волглое пальто и ботинки, прошел на кухню.
— Как все прошло? — спросил он у Вебера.
— Ящик до сих в камере, — ответил тот. — Ребята присматривают… А у тебя как?..
— Высокий принимает в юридической консультации под именем доктора Вольфа, но самое интересное, что в его конторе я встретил бывшего сослуживца.
— По ведомству адмирала?..
— Да… Майора Абвера Отто Крюгера… Мы начинали с ним вместе в тридцать девятом. Предложил завтра посидеть с ним вечерком в «Золотом льве»…
— Пойдешь?
— Обязательно… Не знаю, что ему нужно, но он не похож на человека, который хочет просто выпить за старые добрые времена.
— Он знает, что ты работаешь на штази?
— Надеюсь, что нет… Я представился как юрисконсульт на народном предприятии, но он может попытаться проверить.
Напарник помолчал.
— Ладно, Ганс. Завтра мы подстрахуем тебя… Если что-то пойдет не так, успеем перехватить твоего приятеля.
Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 25 января 1942 года.
Утро было морозным. Иней на окнах нарисовал прихотливые узоры, совсем, как во времена моего детства. Да и мой предшественник, наверняка, видел такие. Я сидел за столом, перебирая бумаги, когда вошел Грибник, буквально вчера получивший очередное звание.
— Разрешите, товарищ маршал? — спросил он, остановившись у порога.
— Заходите, товарищ старший майор государственной безопасности.
Он прошел к столу, положил передо мной тонкую папку. Я открыл ее, пробежал глазами. Фотография, несколько листов с докладами, выписки из оперативных сводок. Это было что-то новенькое.
— Что это? — спросил я.
— Результаты проверки, товарищ командующий, — ответил Грибник. — Мы провели первичный отсев по вашему указанию. В армиях наших союзников, а именно, Польши, Чехословакии, Венгрии, есть офицеры, которые сохранили связи с Западом. Большинство из них — мелкая сошка, но есть один, который заслуживает особого внимания.
— Кто именно?
— Бригадный генерал Стефан Ровецкий, — сказал Грибник, открывая папку на нужной странице. — В настоящий момент командир 3-й пехотной бригады Войска Польского. Участвовал в боях за Варшаву в 1939, затем, в 1941, за Берлин. Награжден несколькими орденами, но по нашим данным, поддерживал связь с британской миссией в Швеции еще до войны. После войны контакты, по-видимому, возобновились.
— Конкретные доказательства имеются?
— Да, он имел ряд контактов с сотрудниками шведского посольства.
Я задумался. Ровецкий — не просто командир бригады, он польский патриот. И если работает на британцев по убеждению, тот может не только передавать им секретную информацию, но и влиять на настроения в польской армии. Это могло быть опасным.
— Кто еще в курсе?
— Только я и старший лейтенант Кравцов. Операция ведется в строгой секретности.
— Что предлагаете?
Грибник помедлил.
— Арест — крайняя мера, товарищ маршал, — сказал он. — Если мы возьмем его сейчас, поляки будут возмущены. Они скажут, что мы не доверяем их офицерам, что мы оккупанты и так далее. Это подорвет доверие к нашему союзу, но если мы будем наблюдать и использовать его как канал для дезинформации, мы получим контроль над ситуацией и одновременно сможем выявить его контакты.
Я закурил, обдумывая его слова. Начальник особого оперативного отдела ждал.