Страница 5 из 88
Глава 2
Еремей пребывал в хорошем настроении и, выбирая наиболее запекшиеся сырнички, поучал сына:
— Славка, тебе не хватает ухватистости. Вон смотри, как наша егоза в Думе заседает и в царицыных палатах крутится! Любо-дорого посмотреть, — боярин подцепил пальцами сырник и обмакнув в сметану, начал неспеша откусывать.
Вячеслав согласно кивнул, подвинул к себе стопку с блинами и плошку с мёдом. Спорить с отцом ему было лень, но зря он Дуняшку называет ухватистой. Спора нет, у дочки талант находить в любом деле неожиданные и лучшие стороны, и именно за это её ценят. Вот только о выгоде она задумывается потом и часто облегченно выдыхает, когда понимает, что всё само собой лепо сложилось. Так что выгода к ней приходит, как следствие, и подчас случайное.
— В Царицыных палатах народу-у-у! — с ноткой зависти протянул Еремей. — А у нашей Дуньки там своя горница есть. Она целыми днями сидит в ней и пишет чего-то.
— Обустроилась, значит?
— Ой, да так ладно! Оконца в ейной горнице небольшие, но их три в ряд. Дунька повелела сделать так, чтобы рамы двойные были и открывались.
— А у других разве не так? — удивился Вячеслав, невольно поглядывая на окна в своей горнице.
— Не так. Дороговасто вышло бы, да и сам знаешь, что народ у нас суеверный.
Вячеслав хмыкнул, но напоминать, что отец сам лишний раз окно не откроет из-за боязни впустить нечисть в дом, не стал.
— Слушай дальше, — Еремей толкнул сына локтем, заметив, что тот отвлекся. — Стены побелила, повсюду картинки свои повесила и вроде девичья, а вроде и дельно всё. Стол поставила, креслица для себя и посетителя, ну и полки от пола до потолка.
Вячеслав слушал, улыбался и ел блины.
— А ты, Славка, такую службу царю сослужил, а награды нет! — неожиданно закончил свою речь Еремей.
— Как же нет, — удивился сын. — Царь мне землицы прирезал, где Дуняшке велено кирпичное дело поставить, да за ней приглядеть.
— Во-от! Рази ж это награда, — насупился Еремей, но Вячеслав укоризненно покачал головой:
— Сижу дома, царское жалование получаю, доход с земли у нас есть, а дочка мне ещё подарки делает за то, что ей помогаю. Я ж как сыр в масле катаюсь! В кои-то веки с детьми общаюсь, с внуком нянчусь. Отъелся, отоспался, жена довольна. Батя, ты бы не гневил бога, — посоветовал Вячеслав и дал знак подслушивающей Василисе подлить мёда в плошку, а то кружевные блиночки ещё остались.
— Эх! — махнул рукой Еремей и с неприязнью отодвинул сырники. — Тебе бы новое дело, а то об Алексине уже все забыли. Да чтобы своя приказная изба была, — мечтательно протянул Еремей. — Ты пойми, я ж тебе своё место передать не смогу. Там шустрить нужно, да людей знать. Я Ванятку готовлю, он справится, а тебя обведут вокруг пальца!
Вячеслав хмыкнул. Сын у него хват, не поспоришь! Пацан в отличие от Дуняшки всегда видит свою выгоду. Еремей замолчал, покосился на сына. У него уж седые волоски в бороде и на висках, но, слава богу, крепок. Доронинская порода.
— Чего там с Дунькиной слободкой? — перевёл он тему. — Давненько я туда не хаживал. Когда переезжать будем?
— Да хоть завтра, — пожал плечами Вячеслав и засмеялся, увидев вытянувшееся лицо отца.
— Как завтра? Там же ещё «конь не валялся», как внучка говорит. Она ж никого туда не пускает! Всю землицу огородила стенами с башенками. Выдумала же! Но красиво, ничего не скажешь, только расточительно.
— Ничего, зато туда можно пушечки поставить, да и лучникам отстреливаться удобно.
— Не дай бог! Коли враг в город прорвется, то никакие башенки с «пушечками», — сварливо передразнил Еремей, — не спасут.
— Не волнуйся, она с фрязином столько подземных ходов нарыла для прокладки труб, что там люди со всей слободки потеряются и не найдут их. Спроси у неё как-нибудь план посмотреть, без него она не помнит, где у неё трубы, где просто подземные переходы, а где складские помещения.
— А я думаю — куда столько кирпича уходит? — воскликнул боярин, хлопнув ладонью по столу. — Домики вроде бы небольшие, аккуратные, а Фёдор доложил, что кирпича больше, чем на Кремль, ушло. Вместо того, чтобы продавать его, все на стройку уходит. И зачем ты ей позволил столько подземелий городить?
— Как раз чтобы наверху все было чисто и аккуратно, — пояснил Вячеслав. Он хотел было прихвастнуть, что подземные ходы и склады тоже сделаны на загляденье, но отец не оценит вложенного труда. А сделано всё по уму, не абы как! Фиораванти все просчитал: воздуховоды, постоянную температуру в любое время года, влажность и удобный доступ ко всему, особенно для складирования льда. Хоть на телеге въезжай в подземелье!
— А чего же сидим? — растерянно спросил Еремей.
— Вот и я говорю, — влезла Василиса, — сидим друг у друга на головах, когда цельный дом нас ждёт не дождётся!
— Цыц! Гарпий не спрашивали!
Вячеслав засмеялся, увидев, что ключница скручивает полотенце и вот-вот погонит засидевшегося боярина-батюшку.
— Поехали смотреть, — скомандовал он, и Василиса сразу сменила воинственное настроение на просительный взгляд.
— Вячеслав Еремеич, а я? — игнорируя Еремея Профыча, проблеяла женщина.
— Как же мы без тебя-то? — влез боярин. — Скажи боярыне, чтобы тож собиралась.
Ключница заторопилась за хозяйкой, а Еремей с сомнением посмотрел на неё:
— Не уместимся мы все в одной коляске из-за Васькиных телес.
— А тебе, боярин-батюшка, можно и пешочком прогуляться! — крикнула она.
— Вот слухастая! — наигранно всполошился Дунин дед. — Я давеча у кухарки соленых шкварочек выпросил, так эта надоеда пресекла и теперь бдит. Ещё засомневалась, что я мало двигаюсь. Чуешь, к чему её это «пешочком прогуляться»?
— Батя, я тебя защищу! — засмеялся Вячеслав и дружески похлопал отца по плечу. — Но пост и прогулки тебе на пользу, не отрицай. Посмотри на своих ровесников и делай выводы.
— Окромя Репешка, не на кого смотреть, все дома на печи сидят, кости греют, а я в любую погоду на службу.. — Еремей вдруг осекся, поник, будто придавленный тяжкой жизнью.
— Бать, ты чего? — встревожился Вячеслав. — Радоваться надо, что на всё сил хватает!
— Не хватает, сынок.. уже не хватает, — горестно признался боярин.
— Болит чего? Ты бы к Катерине..
— Ай, ну чего у меня болеть может, кроме головы из-за Васькиных заскоков?
— Не понимаю я тебя.. — Вячеслав внимательно осмотрел отца, но тот источал здоровье всем на загляденье.
— На баб, говорю, меня больше не хватает, — вздохнул Еремей. — А всё гарпия эта виной. Подкараулила меня и ну лицо драть своими когтями.