Страница 90 из 115
— Князь-батюшка, призвать их к ответу? Может, в холодную их, чтобы народ не доводили до греха? — видя перекосившееся лицо князя, предложил сотник.
— Не вздумай! — рявкнул князь и направился к коню.
Вскочил и, никого не дожидаясь, рванул к дому.
— И какой слепень его укусил? — ворчливо заметил, стоявший рядом десятник Вихря.
— А чего ему радоваться? Приехали тут, выиграли у нас.. — с досадой ответил сотник.
— Сёдня выиграли, завтра проиграют. У нас полно команд, а эти одни, так что числом возьмем, — философски произнёс Вихря.
— А чего им сказала боярышня, что они чуть ли не на руки её подняли? Если бы не её охрана, то уже чествовали бы!
— Застолье обещала им оплатить, — объяснил десятник.
— Ишь ты. Это из-за того боярича? Родня он ей?
— Вроде как. Он же уже к нам приезжал, сопровождая её.
— Я думал, что её сопровождающим был Гусев.
— А вон он! — махнул рукой десятник в сторону Лыко-Оболенской. — Возле другой боярышни крутится.
— Ловок. Вторая-то боярышня повзрослее и краше. Все при ней, — благодушно высказался сотник, оглядывая пышные формы девицы.
Старые вои с удовольствием понаблюдали за Лыко-Оболенской, красующейся перед жителями города. Усмехнулись, приметя старания Гусева, передавшего ей горячий напиток и посочувствовали красавице, обратив внимание, что она не столько пила, сколько грела руки. Замерзла красавица в иноземном платье.
— Вон дед боярышни Евдокии приехал с какой-то жёнкой, — мотнул подбородком сотник.
— То жена его сына, боярыня Милослава, — ответил ему Вихря.
— И чего им всем у нашего князя надобно? — вздохнул воин и направился восвояси.
Евдокия, как только увидела деда, бросилась к нему, надеясь услышать новости. Но дед лишь раздраженно мотнул головой :
— Ничего подозрительного не видел.
— А князь тут сидел и лыбился, как.. хм! — у нее не нашлось слов и она пояснила как могла. — Одно дело на заутрени всплакнуть от избытка чувств, а другое здесь сиять улыбкой, когда морды бьют, — гневаясь и одновременно недоумевая, ябедничала Евдокия.
— Ты при матери такое не скажи! И вообще держи язык за зубами.
— Да мне обидно за князя! Узнаю, кто ему так мерзко гадит, изведу!
— Не распаляйся, — осадил её дед. — Пойдём, Милослава уже вернулась к саням,и Ванюшка бежит. Я смотрю, вы с ним тут не успели замерзнуть.
— Ой, деда, нам жарко.
— Тем более поехали, а то сейчас жарко, а потом сопли.
Как назло из носа потекла водичка и Евдокии пришлось пошмыгать носом, прежде чем она достала платочек.
— Заедем на рынок за пряниками и в харчевню, — предложила она.
— А в харчевню зачем?
— Оплатить застолье Гаврилиной команде.
— Зачем?
— Ну, деда.. хочется, чтобы у воёв был праздник. Они же на чужой территории победили.
— Как знаешь, но твои деньги не бесконечны. Твой Фьораванти заказ у Кошкина-Ноги сделал, тот посыльного прислал, уточнял оплатишь ли ты всё.
— Оплачу. Я ему уже говорила! Зачем он тебя беспокоит?
Еремей Профыч укоризненно посмотрел на внучку, но увидев Ванюшку, улыбнулся.
— Вот кто у нас лишней чешуйки не потратит! Рачительный хозяин растёт.
Дуня тяжко вздохнула, вспомнив, как она торговалась с братом за его помощь по координации болельщиков. Он требовал за руководство над ними два кулька пряников, но она напомнила ему, что скоро ей стоять за его команду и сошлись на одном прянике, но большом. Ей захотелось проучить Ванюшку, но ничего путевого в голову не приходило.