Страница 77 из 115
— А-а-а-а, — застонал Еремей Профыч, в ужасе смотря, как несётся неизвестно куда его кровиночка. — Догнать! Догнать! — хрипел он и бросился к саням.
— Не жмись ко мне! — немного отойдя от восторга, пихаясь, прошипела Евдокия. — Я из-за тебя ничего не вижу.
— Да куда ж мне деться? — начал оправдываться Гришка.
— Куда мы катимся?
— Не знаю.
— Гришка, чтоб тебя..
— Евдокия Вячеславна, мне что-то в глаз попало.
— Так мы что, вслепую дуриками несёмся?
— Почему дуриками?
— А-а-а, за что мне это? Мир полон идиотов!
— Боярышня, я не нарочно..
— Надо тормозить.. — она попробовала нащупать мешок с песком, но его не было. Впрочем, у нее не хватило бы рук, чтобы наклониться и воспользоваться им. — Давай тобой попробуем.. — предложила Дуня, — ..скинем тебя наполовину, и ты будешь якорем!
Она почувствовала, как Гришка замотал головой.
— Евдокия Вячеславна, я слышал, что надо парус по-особому развернуть.
— Давай пробовать, — прохрипела она, чувствуя, что от напряжения сдают все мышцы. Воин начал разворачивать парус, при этом вдавливая её в крепления.
— Изверг, — застонала она.
Какое-то время они продолжали катить, лязгая зубами из-за неровностей льда. Дуня надеялась, что они влетят в сугроб и на этом экстремальное скольжение прекратится, но княжьи люди расстарались и далеко вперёд расчистили снег.
— Давай падать, — предложила Дуня. — Я больше не могу.
— Погоди, боярышня, кажется, у меня получается.
Евдокия почувствовала, что лодка начала выполнять что-то вроде фигурного скольжения. Чуть-чуть вправо, плавно влево, потом вписались в поворот и покатились боком, выбивая фонтаном легкий снежок и парус завалился.
— Уф, жива.. — простонала накрытая парусом Дуня. — Гриш, ты живой?
— Не-а, кажется, я умер и заново родился. Евдокия Вячеславна, это же невероятно! Такая скорость.. мой дух окрылен.. Я хочу ещё..
— Только без меня, — начиная выбираться, проворчала Дуня. — Меня окружают скорбные умом.. — она замолчала, поняв, что зациклилась. — Здесь, наверное, воздух такой, что все делаются болезными на голову.. — она вновь осеклась и всмотрелась вдаль. По берегу на скорости мчались всадники и сани.
— Что за идиоты несутся по бездорожью? — буркнула она и чертыхнулась, поняв, что все-таки она крепко приложилась головой. Намотанная на затылке коса смягчила удар, но что-то там встряхнуло.
— Боярышня-я-я-я! — завопил дедов холоп и Дуня замахала руками, показывая, что жива-здорова.. относительно.. и требуя, чтобы конные и сани остановились, пока не случилось беды.
— Я здесь, Пахомушка! — забубнила она себе под нос. — Спасайте меня! — понимая, что её никто не слышит, Дуня захромала навстречу, брюзгливо повелев Гришке: — Вставай, а то простынешь.
— Евдокия Вячеславна, как же так, — ворчал Пахом, сбежавший с берега на лёд и отряхивавший её от снега. Когда, ломая ивовый кустарник санями, подъехал дед, то она стояла очищенная и заглядывала ему в глаза.
— Накаталась? — грозно вопросил он, пряча трясущиеся руки.
— Ты был прав, деда, это ужас, — со слезами на глазах, призналась она. — Я себе язык до крови прикусила и в голове всё встряхнулось.. Пусть другие катаются, а мне саночек с горками достаточно. Видно, старею я, и не по мне такие развлечения.
— У-у-у, дурная твоя головушка, — просипел Еремей, обнимая её, а потом пообещал, что когда-нибудь собственными руками придушит или спустит в прорубь за такие выкрутасы, но сейчас пожалеет.
— Деда, а кто это там скачет? Дорога вроде в стороне.. Ты кого-то с собой позвал?
— Никого я не звал.. Рванул за тобой, не помня себя..
— Боярин, вроде князь Юрий это, — подсказал один из его холопов.
— Князь? — удивилась Дуня. — И куда это он без сопровождения? Ай-яй-яй. Непорядок, надо исправить это. Деда?