Страница 65 из 115
— Вроде бы в Семчинском жила любимая князя. Это сельцо подарила Юрию Васильевичу его бабка, Софья Витовна. Любила она нашего князюшко больше остальных внуков, вот и завещала. Поехал юный князь смотреть свои земли, повстречал девицу-красавицу и влюбился. Ему тогда пятнадцать было, а ей.. не знаю. Наверное, такая же юная. Об этом болтали старые княжьи слуги, приехавшие в Дмитров вместе с Юрием Васильевичем. До него тут княжил Василий Ярославич, а потом ему другое место под княжение выделили..
— Марфа, ты про князя Юрия расскажи.
— Так я и говорю, сюда князь приехал уже взрослым мужем, а не забыл свою первую зазнобу.
— Она красивая была?
— Говорят, никто не верил, что она из простых. Высокая, белоликая..
Марфа выпила чарочку и с грустью посмотрела на свои широкие ладони.
— Узкие ладошки у неё были, не для тяжелой работы.
— И князь влюбился? Не заскучал с ней?
— Сколько мог, постоянно туда ездил, а потом отец запретил.
— Так с чего здесь эта давняя история всплыла? — никак не могла понять Дуня.
— А с того, что как только лёд на реке станет, то князь обязательно наведается к ней.
— Ого!
— Погрузит мешки с подарками на коня, возьмет с собой пару воинов и несколько дней о нём не слышно. Возвращается мрачный и на всех рычит.
— Да ты что? Так что же получается, он до сих пор её любит?
— Коли любил, то поближе бы поселил, да в богатый дом.
— Хм. А вдруг он не туда ездит?
— Может, и не туда, но люди зазря говорить не будут.
— Коллективный разум! — чуть опьянев, Евдокия вздела перст и засмотрелась на него.
— Чё? Боярышня, я ж не учёная!
— Говорю, народ всегда наверняка знает кто, куда и откуда.
— Твоя правда.
Евдокия ещё немного посидела с Марфой, но та затянула печальную песню, больше похожую на скулеж раненого зверя. Боярышня поднялась, сочувственно посмотрела на неё и побрела к себе, думая, как так получается, что абстрактный народ всё знает, а она нет. Но кто тогда народ?