Страница 39 из 115
Неожиданно вернулся назад скачущий впереди воин. Все напряглись, но он дал знак, что опасности нет и все же он хотел о чем-то предупредить.
Дуня вытянула шею, но ничего не услышала. Она уже хотела крикнуть, чтобы ей тоже сказали, в чём дело, но увидела, что Гаврила подъехал к старшему и начал выспрашивать. Юрята оставался поблизости от Дуниных саней и ждал доклада. Однако, старший отряда дал знак следовать дальше, а к Юряте никто не подъехал и не доложился.
Евдокия взглядом подозвала Гаврилу и спросила:
— Что там?
— Много следов на дороге и сошедший с пути караван.
— На ночевку встали? — удивилась она. — Не рано ли?
— Никого поблизости нет. Просто виден след, что много саней съехало с дороги и поехали куда-то в сторону.
Гусев прислушивался к разговору и встревоженно переглянулся со своими боевыми, а Дуня никак не могла понять, что не так.
— Так может, рядом деревенька есть, — предположила она, — и они туда направились? Или проехали поворот, всполошились, и свернули. Сейчас всё мёрзлое и не заснеженное, так что можно куда угодно ехать.
Гаврила согласно кивал. Всё могло быть. Но когда он сам увидел следы съехавшего с дороги каравана, то взялся за оружие. Отряд служивых, Гришаня со своими и Юрята поступили точно так же. Все были обеспокоены и торопливо продолжили путь. Дуня не мешала её охранять, раздумывая над тем, что происходит.
— Вроде темнеет, — чуть выждав, громко произнесла она. — Есть поблизости постоялый двор?
Служивые удивленно переглянулись. Все надеялись ехать, как минимум до садящегося за горизонт солнца.
— Так вон стоит, — указал Гаврила на раскинувшийся большой двор на возвышенности.
— Там остановимся! — велела Евдокия, отмечая, что её желание не вызвала ни у кого радости. Но спорить никто не стал, и на том спасибо.
Въехали во двор, их встретили. Дуне с братом выделили горницу наверху.
— Чисто там, отож, как иначе, светло, — улыбаясь, нахваливал комнату хозяин двора. — Есть перегородка! Ну, чтобы того самое.. уединиться, а рядом закуток для девки.. — показывая дорогу, разъяснял он, — и это.. дядьку боярича найдется, где уложить.. ну-у, в смысле положить.. ох ты ж, я о том, чтобы покойно лежал и не мешал.. — совсем запутался дворник*( хозяин двора ) из-за того, что Дуня смотрела на него и с каждым его произнесенным словом мрачнела.
Для неё вырисовывалась такая картина: она не может лечь спать без Даринки под боком, брат не может оставить её одну, а с ним Олежка и дядька, который не имеет права оставить Ванюшку без присмотра. И это понимает даже посторонний человек.
— И мне комнату рядом! — небрежно бросил Юрята, имея раздражённый вид.
Евдокия перевела взгляд на Гаврилу, ожидая, что он тоже потребует себе помещение рядом, но тот сказал:
— Лягу под твоей дверью.
Хозяин двора согласно на все кивал, а Дуня оглянулась и увидела, что служивые собираются есть и спать прямо в большом зале внизу. Кто-то из них уже решил отдохнуть, подкладывая под голову овчину.
— Накорми всех, — Дуня бросила рубль в раскрытую ладонь хозяина . — Животных обиходь и нам воды умыться вели принесть, — она кинула ему ещё монетку, вдвое меньшую.
— Боярышня, так это.. того самое, еду наверх нести или ты сама.. ну-у.. вниз спустишься?
Дуня уже зашла в комнату и огляделась. Всё было вполне прилично и пахло сеном.
— Лежанки сёдня набили травой, — тут же переключился он. —Каждая одна к одной уложена, так что это.. ну-у, нежному телу колко не будет, отож я понимаю..
Ванюшкин дядька грозно рыкнул на хозяина двора и тот мгновенно выпалил:
— ..дева же, — и даже в лучших рекламных традициях будущего трепетно провел рукой по полотну, закрывающему травяной матрац. Дуня не сдержала улыбки, а владелец двора ободрился и расправил плечи.
Она удовлетворенно кивнула и наконец ответила, что спустится вечерять вниз. Дворник вопросительно посмотрел на дядьку Ванюши и тот рявкнул:
— Сказано уже.
Мужчина поставил зажжённую свечу на стол, подвинул светец и показав на обвязанные травинками пучки лучин, быстро ушел. Дядька же закрыл за ним дверь и строго спросил Дуню:
— Зачем вниз хочешь идти? Поела бы в тиши и покое.
— Нам же здесь спать и запах еды.. — начала говорить она, но дядька вместе с Ванюшкой одновременно состроили недоверчивые рожи. — Хочу послушать, что люди говорят, — призналась боярышня.
— Внизу кроме наших никого нет. Дай им отдохнуть.
— Мне непонятно, куда делся тот караван, — наконец сказала, что беспокоило.
— Евдокия Вячеславна, почему тебе до всего есть дело? — с досадой бросил Ванюшкин пестун.
— Может, потому, что вчера по этой же дороге выехала дочь Лыко-Оболенского?
Лицо пестуна изменилось :
— Ты думаешь, что.. — он не договорил, но и так все было понятно.
Даринка непонимающе хлопала глазами, готовая заголосить в стиле «да что же это деется, люди добрые», но Ванюшкин взгляд заставил её плюхнуться на кровать, закрывая рот ладонью.
— Мы с бояричем спустимся вниз и поспрашиваем хозяина, а ты пока тут.. — пестун замялся, но и так было понятно, что девушкам предлагалось сходить в туалет, немного освежиться и приготовиться ко сну.
Вернулся дядька с Ванюшкой только через пару часов, когда сытые Евдокия с Даринкой клевали носом. Времени ещё было мало, но они пригрелись и закемарили.
— Дунька, — ворвался брат, заставляя подскочить сестру. — Не проходил тут вчера караван Лыко-Оболенской! Старшой послал воина до следующего двора, а то мало ли они быстро мимо проехали, но это вряд ли. Тут собаки на каждый чих на дороге лают.
— Так что же? — Дуня вопросительно посмотрела на брата.
— Ждем вестей от воина и если подтвердятся твои подозрения, то.. — тут Ванюшка тяжело вздохнул и с большими сомнениями сказал: — отправим гонца в Москву.
— Это по уму, — согласно кивнула Дуня, — а если по сердцу?
— Ну-у, вообще-то ты говорила, что Еленка противная, так что, — мальчишка словно бы виновато развёл руки, но глаза его хитро блеснули.
— Хорошо, а если послушать левую пятку? — с самым серьёзным видом спросила Дуня.
— Евдокия Вячеславна! — взревел пестун.
— О, — оживился её брат, — моя пятка настаивает самим проследить, куда свернул тот караван, и чем раньше, тем лучше. Надо было сразу идти по следу!
Дуня приосанилась, подняла ладонь, и Ванюшка с готовностью хлопнул по ней своею.
— Мой брат! — гордо объявила она.
— Моя сестра! — так же торжественно провозгласил Ванюшка, как будто тут кто-то в этом сомневался.