Страница 88 из 93
Интерлюдия 4 Денежные мешки и мешочки
8 мая 1996 года; Нью-Йорк, США
CORRIERE DELLA SERA: Бойня в Риме
Первомайская демонстрация, которая должна была стать крупнейшим выступлением итальянских левых за последние десятилетия, закончилась кровопролитием, массовыми беспорядками и фактической потерей правительством контроля над столицей.
По различным оценкам, 1 мая на улицы Рима вышли от 600 тысяч до миллиона человек — сторонники Объединённой коммунистической партии Италии, крупнейших профсоюзов, рабочих организаций и многочисленные сочувствующие. Над колоннами поднимались транспаранты: «Мы хотим работать», «Руки прочь от социальных гарантий», «Италия — едина», «Нет Падании», «Вон из НАТО», «В СЭВ — вместе с Европой труда».
Около трёх часов дня шествие подверглось нападению. Сразу в нескольких местах группы крепких молодых людей, вооружённых дубинками, ножами и металлическими прутьями, атаковали демонстрантов. Свидетели сообщают также о выстрелах, однако официально применение огнестрельного оружия пока не подтверждено.
Через несколько минут организованное шествие превратилось в хаос. Завязались массовые драки, толпа рванула в боковые улицы, началась давка. По предварительным данным, только в ней погибли около двухсот человек. Ещё несколько десятков стали жертвами столкновений. Число раненых исчисляется тысячами.
Руководство ОКПИ уже назвало произошедшее «заранее подготовленной фашистской провокацией» и обвинило столичную полицию в фактическом пособничестве нападавшим. По заявлениям коммунистов, полиция не только отказалась защищать демонстрантов, но в нескольких районах сама вступила в столкновения на стороне ультраправых.
К вечеру Рим вспыхнул. Сначала были атакованы полицейские участки, затем административные и правительственные здания. Баррикады появились в десятках кварталов. Правительство и часть парламента были экстренно эвакуированы в Милан. На улицах Вечного города начались настоящие бои с применением оружия и бронетехники.
Особенно тяжёлым ударом для кабинета министров стал отказ армейского командования вводить войска против гражданского населения. В результате власти были вынуждены использовать специальные подразделения полиции и обратиться за помощью к союзникам по Европейскому союзу, заявив об угрозе «коммунистической революции».
Почти неделю значительная часть Рима фактически находилась в руках протестующих. Город понёс тяжелейший ущерб: сожжены десятки государственных зданий, разгромлены полицейские участки, повреждены вокзалы, транспортные узлы и правительственные учреждения.
Власти уже заявили о возможном участии в беспорядках советских агентов. Теперь перед парламентом поставлен вопрос, ещё недавно казавшийся невозможным: о запрещении Объединённой коммунистической партии Италии. Но после римской бойни попытка уничтожить крупнейшую силу итальянских левых юридическим декретом может не успокоить страну. Она может окончательно её взорвать.
— Добрый день, Уоррен. Я вам очень благодарен за то, что вы помогли устроить эту встречу, — британец вошел в комнату и поздоровался с единственным известным ему человеком. Во всяком случае лично.
— К сожалению, не могу разделить ваш оптимизм насчет «доброты» этого дня. К сожалению, дела идут все хуже и хуже, — качнул головой знаменитый финансист, после чего, исполняя роль радушного хозяина, представил остальных. — Ли Реймонд — глава Эксон, с ним вы, вероятно, могли быть знакомы и раньше.
— Здравствуйте.
— Уитни Макмиллан, корпорация Каргилл. Дуэйн Андреас — АДМ… — Всего было названо семь имен разных бизнесменов, занимавшихся продовольствием, логистикой, инфраструктурой. Забавно, что еще два года назад никто из них не попадал на первые страницы Форбс, и вообще они в основном считались людьми второго эшелона. Ну почти все. — Бернард Мейдофф тоже, наверное, в представлении не нуждается.
— Добрый день, господа. Еще раз спасибо, что откликнулись на предложение встретиться, это для нас сейчас очень важно.
— Как ваша матушка? Что говорят врачи? — последовал вопрос «из зала», после случившегося с королевой Елизаветой месяцем ранее инфаркта, информация о ее здоровье практически перестала попадать в публичную плоскость.
— К сожалению, ничего хорошего, — качнул головой пока еще принц Эндрю, герцог Йоркский. Брать себе титул принца Уэльского, освободившийся после гибели брата, он не стал, и так его личные рейтинги в Британии были не слишком высоки, не было смысла лишний раз давать повод для пересудов. — Врачи дают негативный прогноз. Боюсь, гибель Чарльза и мальчиков ее слишком сильно подкосила…
— Чертов Горби… — В устах руководителя Эксон имя советского лидера прозвучало как грязное ругательство.
— Ну давайте не будем, — поморщился Мейдофф, бывший последние полтора года официально самым богатым человеком мира. — Не хочу защищать русских, но не они начали первыми. Пытаться убить лидера одного из двух самых мощных государств на земле, облажаться с этим и всерьез думать, что ответка не последует? Это было крайне странно.
Судя по тому, как скривились остальные собравшиеся, далеко не все были согласны с Мейдоффом, но вот спорить с ним желающих не нашлось. Не сказать, что Берни все очень любили, скорее наоборот, но сейчас он был слишком «крупной рыбой», чтобы кто-то попытался ему всерьез перечить.