Страница 60 из 93
Общий дефицит внешней торговли — больше 13 миллиардов докризисных долларов, после того как курс зеленой бумажки начал прыгать, считать в ней статистику стало гораздо сложнее, — продовольствие импортируется на 40–50 процентов, собственная промышленность почти уничтожена еще при Тэтчер. Фунт стал единственной крупной европейской валютой, которая стала обесцениваться еще быстрее, чем доллар. Если к началу сентября доллар к марке менялся — если менялся вообще, потому что далеко не все хотели это делать — как 2 к 1, то фунт подешевел еще сильнее. Тут падение было почти в 6 раз — с 2,26 марки за фунт до 0,43 марки за фунт.
Продовольствие за полтора месяца выросло на 200 процентов, 23 сентября по Англии впервые начались веерные отключения света — не хватало завозимого ранее из Австралии и США угля. А еще Лондон активно продавал в Европу свою нефть, газ и электричество — последнее по интерконнектору под Ла-Маншем во Францию — чтобы хоть как-то обеспечить людей едой. А ведь впереди была зима, которая конечно в Великобритании не Мурманская, но и не Египетская. Особенно в Шотландии, где очень быстро появилась идея об отделении от Лондона, как минимум для самостоятельного распоряжения добытыми в Северном море нефтью и газом. А то как-то так получилось — и это стало заметно очень быстро — что на юге острова с продуктами сильно легче, чем на севере. Мы эти настроения всемерно поддерживали и по собственным каналам вбрасывали мысль о новом геноциде шотландцев.
Карточки в Великобритании ввели впервые со Второй мировой в конце сентября. К этому времени хлебные протесты — при достигшей 20 процентов безработице — уже бушевали во всех крупных городах страны. Джон Мейджор попытался объявить мобилизацию, набрать дополнительные силы в армию для стабилизации ситуации, но это было воспринято как попытка объявить войну собственному народу. Дошло до вмешательства королевы — старушка после личной трагедии сильно сдала и пару месяцев вообще не показывалась на публике, но ради такого дела даже выбралась в парламент, — которая впервые в современной истории предложила премьеру уйти в отставку. Вместо Мейджора премьером временно до выборов стал Уильям Хейг, но это вообще никак не помогло стабилизировать ситуацию. В Ирландии активизировалась ИРА, боевые действия очень быстро охватили весь север острова, дело явно шло к тому, что этот регион Лондон потеряет.
Отдельным позором стал развал британского контингента в ФРГ. Несмотря на формальное окончание холодной войны и попытки налаживания отношений между СССР и США начиная с 1989 года, к 1995 году британцы все так же держали на Рейне примерно 45–50 тысяч военнослужащих плюс около 70–80 тысяч членов семей.
При том, что мелкие задержки по зарплатам и перебои со снабжением начались еще в конце весны, в сентябре первый раз зарплаты не пришли совсем. Притом нужно понимать, что английские солдаты получали деньги в фунтах, и если условно еще 1 января оклад 1000 фунтов давал 2260 марок, то к концу сентября это было уже 450 марок. То есть даже если бы деньги были, их стало бы кратно меньше, да еще и обменять их на месте на немецкую валюту стало практически невозможно.
Месяц военнослужащие продержались на внутренних резервах — все же любая военная часть это склады, в том числе и с продовольствием, — но когда в октябре немцы отключили электричество за неуплату, солдаты начали просто разбегаться. Нет, сначала они начали менять всякое военное имущество у местных на еду и другие нужные вещи. Топливо там, запасы формы, другие полезные вещи. Но в итоге к середине ноября все равно пошло дезертирство.
29 ноября правительство Хейга объявило, что достигло с Бонном договорённости о выводе, читай эвакуации, войск и начало спешно спасать хотя бы людей, бросая имущество. Лондон еще пытался впарить немцам оставляемую технику и прочие ликвидные вещи как бартер за немецкие товары, но Коль, конечно, от этого отказался.